Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 65 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Все домочадцы собрались за ужином. Какую противоположность в глазах Роды являла собой эта веселая, счастливая – невыразимо счастливая – компания по сравнению со скучными, тягостными, ненавистными вечерами, какие ей приходилось посещать в Грей-Форесте.

Пока они сидели за веселыми разговорами, к воротам подъехала карета, и не успел утихнуть стук в дверь, как из вестибюля послышался знакомый голос.

Юный Мервин вскочил на ноги и с радостным криком: «Чарльз Марстон! Вот здорово!» – выбежал из комнаты, а вернулся через минуту уже вместе с Чарльзом.

Не будем описывать объятия брата и сестры, слезы и улыбки при встрече дорогих друг другу людей. Опустим сердечные рукопожатия, теплые взгляды, вопросы и ответы; все это, все милые проявления доброго старомодного гостеприимства предоставляем воображению добросердечного читателя.

По совету своего друга мистера Мервина Чарльз Марстон решил, не теряя времени, ехать в Честер вслед за отцом, чтобы найти его и привезти домой. Он прибыл в город вечером и, заранее выяснив, что доктор Денверс тоже находится в Честере, сразу поехал в его дом и застал почтенного джентльмена в одиночестве за чашечкой чаю.

– Дорогой мой Чарльз, – приветствовал доктор юного друга. – Безмерно рад видеть вас. Ваш отец, как вы и предполагали, в городе; я только что получил от него записку, которая, признаюсь, немало взволновала меня, поскольку касается темы болезненной и страшной, такой, с которой вы, полагаю, знакомы, но которую я не затрагивал в глубоких разговорах ни с кем, кроме вашего отца.

– Скажите же, сэр, что это за тема! – с интересом произнес Чарльз.

– Прочитайте записку. – Священник вложил в руку юноши листок бумаги.

Чарльз прочитал:

«Уважаемый господин!

Мне нужно сообщить вам необычайные сведения, причем в строгой секретности, поскольку тема эта неизбежно пробудит сомнения и ужас. Я имею в виду признания Мертона об убийстве сэра Уинстона Беркли. Я зайду к вам сегодня вечером, когда стемнеет, поскольку у меня есть причины избегать встречи с давними знакомыми, живущими в городе. И если вы сможете уделить мне полчаса, обещаю уложиться с рассказом в отведенное время. Говорить мы будем строго наедине, это мое единственное условие.

С уважением,

Ричард Марстон»

– Ваш отец серьезно повредился рассудком, – сообщил доктор Денверс, когда юноша дочитал письмо. – Он сам мне об этом рассказал; возможно, открытие, которое он теперь совершил, освободит его от мучительных тревог. Его болезненно терзает страх, что несправедливые подозрения могут лечь на него самого или на его близких. Когда перед ним заново развернутся все подробности этого жестокого преступления, он, даст бог, разглядит в ходе этого справедливого и страшного процесса руку небес. Дай бог, чтобы его сердце наконец смягчилось и душа озарилась благословенным светом, от которого он так давно и так упрямо отрекался.

Пока старик произносил эту речь, само небо дало символический ответ на его молитвы: сквозь тяжелые тучи, заволакивавшие западный горизонт, пробились золотые лучи заходящего солнца. Комнату озарил яркий свет.

Помолчав, Чарльз Марстон с некоторым смущением сказал:

– Я должен сделать весьма необычное признание, но вам оно вряд ли покажется странным – ведь вы хорошо знаете мрачную скрытность, с которой отец всегда относился ко мне. Так вот, точное содержание признаний Мертона никогда не достигало моих ушей; и раз или два, когда я затрагивал эту тему в разговорах с вами, мне казалось, что по той или иной причине вам больно об этом говорить.