Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 61 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Он помолчал и внезапно продолжил:

– Тот проклятый фантом, который с каждым днем все сильнее порабощает меня, имеет отношение к тому… к тому происшествию с сэром Уинстоном Беркли. Это он является ко мне в адских видениях. Временами, сэр, мне кажется, что он даже после смерти ведет некую потустороннюю жизнь в призрачном облике, разгуливает, не узнаваемый никем, кроме меня, в мерзости и презрении, потихоньку высасывает из меня репутацию и жизнь; со злокозненным усердием втягивает меня в сети вечных мук, коих одних только я и боюсь и на которые посланник ада заранее обрек меня. Сэр, это видение ужасно, чудовищно, но в конце концов оно всего лишь бред, плод моего воображения; а причина этой божьей кары остается неизменной. Я не могу избавиться от этой проклятой фантасмагории, но не верю, что она реальна, и в этом-то и состоит различие между моим состоянием и… и… безумием!

Они въехали в предместья Честера, и доктор Денверс, до глубины души потрясенный этим нежданным откровением, не знал, какие слова подобрать для утешения своего спутника. Пытаясь найти выход из затруднительного положения, он выглянул в окно, как будто его заинтересовал свет фонарей, среди которых ехал дилижанс. Марстон, однако, положил руку ему на локоть, снова привлекая внимание.

– Вам, доктор, наверняка кажется странным, что я решил доверить вам этот гнусный секрет, – заговорил он. – И, правду сказать, я и сам этого не понимаю. Не знаю, чем вызвано это внезапное желание, что за неодолимая сила вынудила меня раскрыть вам свою ненавистную тайну, но факт остается фактом: эта идея, начавшись с мелкой крупинки, постепенно росла и наливалась тьмой, пока не заполонила весь мой разум. Само по себе осознание той колоссальной власти, какую она обрела надо мной, стало невыносимым; я должен был открыться. Ощущение одиночества под властью этой исполинской агрессивной иллюзии было мучительным, оно ежечасно разъедало мне душу. Вот в чем секрет моей разговорчивости; мой единственный предлог, которым я могу оправдаться за то, что мучаю вас видениями несчастного ипохондрика.

Доктор Денверс заверил его, что никакие извинения не нужны: он охотно выразил бы всю жалость, какую на самом деле ощущал, но его удержала лишь боязнь вызвать раздражение у этого человека – язвительного, гордого, дерзкого. Через несколько минут карета достигла пункта назначения, они распрощались и разошлись в разные стороны.

В те времена примерно в миле от Честера в хорошем особняке жил невысокий энергичный джентльмен – назовем его доктором Парксом. Был он владельцем и единственным профессиональным управляющим закрытой лечебницы для душевнобольных и в своем печальном призвании имел прекрасную репутацию и соответствующий доход. Примерно на второй день после вышеописанного разговора сей джентльмен, навестив, по своему обыкновению, всех домашних пациентов, собрался на привычную прогулку по закрытому парку, как вдруг слуга объявил о неожиданном визитере.

– Джентльмен? – повторил доктор. – Вы его раньше видели?

– Нет, сэр, – ответил слуга. – Он в кабинете, сэр.

– Ага! Визит профессиональный. Что ж, посмотрим.

С этими словами маленький джентльмен напустил на себя самый серьезный вид и поспешил в приемную.

Войдя, он увидел человека, одетого хорошо, но мрачно; его манеры и весь вид говорили о высоком происхождении. Смуглое лицо, выразительное и суровое, было исчерчено глубокими морщинами, говорившими скорее о боли или вдумчивости, чем о возрасте, хотя темные волосы были сильно тронуты сединой.