Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 59 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Шло время; болезненная сцена, прочно засевшая в напуганном воображении Роды, больше не повторялась. Манеры Марстона по отношению к дочери изменились: рядом с ней он неловко смущался, тушевался, поэтому она видела его все реже и реже. Тем временем приближалось такое долгожданное для Роды возвращение ее брата.

Дня за четыре или за пять до этого события Марстон уехал из Грей-Фореста, сказав, что у него есть дела в Честере и что, закончив с ними, он встретит сына там. Несчастная Рода осталась под опекой своей грешной мачехи; и, хотя она и раньше редко видела отца, все же само ощущение его присутствия рядом дарило ей некую уверенность и защищенность, но эти чувства развеялись в тот же миг, когда он уехал. Хотя он и был измучен страхом, все же без него пустой безрадостный особняк казался ей еще более мрачным и зловещим.

С самого своего возвращения Рода со смутной инстинктивной антипатией избегала любого общения с миссис Марстон, которую мы для понятности продолжим называть «мадемуазель». Та, в свою очередь, с неким презрительным равнодушием отвечала тем же, молчаливо подразумевая, что она и ее бывшая ученица должны видеть и слышать друг друга как можно реже.

Тем временем бедная Уиллет со своей добродушной прямотой и неиссякаемой склонностью посплетничать старалась развлечь и утешить свою юную госпожу, и иногда ей это даже отчасти удавалось.

Теперь же направляемся в Честер вслед за мистером Марстоном. Заняв свое место в дилижансе, он оказался единственным пассажиром и так, в одиночестве, проехал несколько миль. Однако в конце концов карету остановили, дверь открылась, и вошел не кто иной, как доктор Денверс. Он занял место напротив уже сидевшего внутри пассажира. Достойный священник деловито отдавал из окна распоряжения о том, как разместить свой багаж, и, раскладывая мелкие коробочки со всякой всячиной, так увлекся, что не сразу разглядел своего спутника. А разглядев, не испытал никаких приятных чувств; вероятно, Марстон тоже был бы рад избежать совпадения, которое на время свело их один на один. Оба они ощущали неловкость, однако деваться было некуда, и после краткого приветствия и нескольких вымученных попыток завязать разговор оба, по взаимному согласию, погрузились в молчание.

Путешествие даже на столь короткое расстояние в те неторопливые времена затянулось на долгих пять часов; село солнце, наступила тьма, а они еще не доехали до места назначения. То ли сгущавшиеся сумерки слегка ослабили болезненное напряжение, в котором пребывал Марстон, то ли некое душевное доброжелательное влияние постепенно смягчило ту первую вспышку недоверия и неприязни, которая вначале помешала ему возобновить общение с доктором Денверсом, однако Марстон внезапно обратился к своему спутнику с такими словами:

– Доктор Денверс, я, сидя здесь напротив вас, уже раз пятьдесят намеревался заговорить с вами – разумеется, конфиденциально – о таких вещах, на которые я не отважусь даже намекнуть ни одной живой душе; однако я должен вам это открыть, иначе, боюсь, оно откроется само собой.

Мистер Денверс выразил готовность выслушать и, если потребуется, дать совет; и Марстон, немного помолчав, снова заговорил:

– Скажите, доктор Денверс, слыхали ли вы истории странного свойства, какие-либо домыслы, касающиеся меня, – нет, не о моем моральном облике, это меня совершенно не заботит. Нет, вряд ли можно сказать – касающиеся меня; то есть… должен сказать… в общем, слыхали ли вы, чтобы люди обсуждали мои эксцентричные выходки или что-нибудь в этом роде?