Книга Шелковая смерть, страница 99 – Наталья Звягинцева

Поднявшись на крыльцо и зайдя в распахнутые швейцарами двери, Андрей Арсеньевич оказался в просторной прихожей, где сразу увидел хозяина дома, беседующего с бароном.

– Мой дорогой друг, – радушно воскликнул Вислотский, своей рваной походкой направляясь к вошедшему. – Благодарю за вашу пунктуальность!

Барон Штрефер поприветствовал гостя достаточно сухо, лишь коротким кивком, и вновь обратился к Николаю Алексеевичу:

– Я сожалею, что неотложные дела заставляют меня столь неожиданно вас покинуть, но я человек подневольный, коли вышел приказ, будь добр его исполнять. – Илья Адамович картинно вздохнул. – Как будете в Петербурге, непременно жду вас к себе…

Дверь снова распахнулась, запуская в прихожую Саида. Кучер стянул с головы косматую папаху и сказал сиплым голосом:

– Карета для барона Штрефера подана.

– Ну вот, пожалуй, и всё, – вновь вздохнул Штрефер. Он потянулся к Вислотскому, чтобы обняться, но, увидев удивлённо взвитую левую бровь графа, тут же передумал, ограничившись рукопожатием. Ещё раз коротко кивнул Бусурыгину и, последовав за Саидом, вышел вон.

Со двора раздалось конское ржание, свист кнута и шум отъезжающего экипажа.

И только тут Бусурыгин заметил, что Николай Алексеевич стоит в странном одеянии. На нем была не по сезону лёгкая накидка. Приглядевшись, гость поёжился.

– И как это вам не холодно, Николай Алексеевич? – Бусурыгин взглядом окинул невесомую одежду графа.

– Так я вскоре сниму её, – ничуть не смутившись, ответил Вислотский. – И прошу вас быть моим ассистентом. Как видите, барон Штрефер меня покинул, адъютант тоже занят важными делами, а слугам я в этом деле довериться не рискну. Так и получается, что остались мы с вами вдвоём. Ну как, составите мне компанию в одном эксперименте?

– Коли больше некому, могу и я составить, – пожал плечами Бусурыгин. – За чем дело встало?

– Вот и превосходно, – граф был доволен. – Тогда прошу следовать за мной.

Громко стуча наконечником трости о натёртый паркет и больше обычного раскачиваясь из стороны в сторону, Вислотский зашагал вглубь дома. Сегодня он выбрал удивительной красоты трость: сама из красного дерева, изукрашена мелкой резьбой, рукоять напоминает по форме сосновую шишку, в основании которой красовался невиданных размеров сапфир. Утром, когда Громов заметил эту трость в руке графа, он вспомнил, что видел этот или сильно похожий камень среди тех, что Николай Алексеевич вынул из старой трости. Вот, значит, зачем начальник это сделал, решил заказать себе новую современную трость. И эта трость вышла на заглядение.

Наконец, Вислотский и Бусурыгин зашли в просторную ванную комнату. По самому центру её была установлена литая чаша, с краёв которой и до самого пола ниспадала мерцающей белизны шёлковая простыня. Только ступив на порог и увидев всё это великолепие, граф Бусурыгин замер в нерешительности.

– Позвольте, Николай Алексеевич, неужто вы желаете принимать ванну? – Его дыхание с каждым словом становилось заметнее и тяжелее.

– Конечно. Я ведь уже говорил вам о том, что собираюсь проделать один эксперимент, но с моей ногой, – и Вислотский покосился на свою левую ногу, – без помощника мне никак не обойтись. Неужели вы передумали?

На лице Вислотского отразилась печаль и смятение. От осознания собственной неспособности обходиться без посторонних людей граф сделался невероятно грустным.