Книга Шелковая смерть, страница 97 – Наталья Звягинцева

– А история такова, – снимая пенсне и засовывая его обратно в ридикюль, заговорила княгиня. – На одном из приёмов, случилось это с месяц назад, генеральша Таринцева в шутку предложила подарить рубиновую брошь, что была приколота к её платью, а это как раз наша брошь и есть. Так вот, предложила она подарить брошь тому, кто сможет вывести её мужа на чистую воду. Вот и заявила она во всеуслышание, что обменяет брошь на информацию. Всё это было представлено как забавный розыгрыш, что генеральша хотела устроить мужу и для чего ей следовало знать, куда тот по вечерам отлучается. Но мне-то, Николай Алексеевич, доподлинно известно, что подозревала она генерала в неверности, и сильно подозревала.

Княгиня смолкла, подняв тонкие не прикрытые перчатками руки, чуть поправила атласный бант под подбородком и продолжила:

– И тут-то самое интересное и началось. Княгиня Гендель присутствовала при сём разговоре, а кроме неё был там и её полюбовник Осминов. Он прямо вцепился в Машу с требованием рассказать, кто эта генеральша такая будет. Кстати, именно в этом у них размолвка и вышла… И с этого момента они и видеться перестали.

– Вот, значит, как всё началось, – задумчиво протянул граф. – Не зря на вас, Анна Павловна, понадеялся. Это как раз то, чего мне недоставало. Пожалуй, теперь у меня есть вся информация, чтобы описать картину убийства и…

– Как убийства? – С пересохших губ Рагозиной сорвался возглас, после чего старуха, часто задышав, схватилась за грудь. – Вы, граф, расследуете убийство? А мне и словом не обмолвились!

Бесшумной тенью Катя метнулась к княгине и подала ей небольшую чашечку, куда налила несколько капель лекарства, вызвав очередное восхищение в глазах Василия грациозностью своих движений. Старуха безропотно выпила и опять уставилась на графа.

– Извольте мне всё объяснить, – потребовала она.

Подцепив одним пальцем свою трость, другою рукою вцепившись в подставленный локоть Громова, Николай Алексеевич неровно встал.

– Я с самого начала понял, что это убийство, но решил поберечь ваше и княгини Гендель здоровье и до поры вам ничего не рассказывать. Теперь по вам вижу, что решение было правильным.

Бледное лицо Рагозиной в окружении дрожащего кружева походило на лик покойницы, губы, полностью обескровленные, исчезли с лица, превратив его в бледную маску.

– Как я уже сказал, теперь я знаю всё о том, как было совершено преступление. И завтра собираюсь поймать преступника.

Глаза на белом лице полыхнули негодованием. Княгиня уже начала приходить в себя после сильного потрясения. А Вислотский продолжал:

– И очень кстати, что доктор Линнер уложил вас в постель. Иначе, как я понимаю, мне не удалось бы убедить вас не принимать в этом участие. А так придётся мне всё завершать самому. – Николай Алексеевич криво поклонился, а когда поднял голову и встретился взглядом с Рагозиной, про себя подумал, что вот теперь-то ему удалось поставить на место эту зловредную гордую старуху, что в очередной раз хитростью заставила его плясать под свою дудку.

– И имени убийцы, граф, я от вас сегодня не добьюсь, – скорее констатировала княгиня, чем спросила.

– Вы, как всегда, всё знаете наперёд, – учтиво ответил граф и стал медленно разворачиваться, чтобы покинуть комнату.

– Вы обещаете мне, что придёте завтра же и всё расскажете? – упрямо вскинув подбородок, спросила Анна Павловна.