Книга Красный кардинал, страница 125 – Елена Михалёва

– Я не хочу, чтобы вы считали меня последним лгуном, Варвара Николаевна. Это всё правда. Вам стоит знать обо мне хоть что-то настоящее.

– Помилуйте! Я вам верю, Яша. – Она выронила ветку и порывисто схватила его за рукав, но лишь чтобы поскорее подтолкнуть в противоположную сторону. – Я вас умоляю, поспешите! Уходите немедля, пока вас не заметили! Потом поговорим, даю вам слово!

Ей пришлось толкнуть его ещё раз сильнее, чтобы Яков, наконец опомнился и бросился прочь, вниз по тропе к реке.

– Mon Dieu, – обессиленно выдохнула девушка, глядя ему вслед.

Воронцова дала Якову несколько мгновений, пока он не скрылся из виду, и лишь тогда начала действовать. Она сосредоточилась, взяла палку поудобнее и встала так, словно это она ударила Штыка. И лишь после этого набрала в грудь побольше воздуха и пронзительно закричала.

Тут ей бы самой упасть в обморок, но, как нарочно, сознание её не покинуло.

Варя запомнила всё: прибежавших на её крики монахинь и сторожа, дорогу в институт, суматоху и мельтешение лиц вокруг. Её светлость, Ирецкая, девочки, инспектрисы, доктор, сёстры милосердия – все что-то спрашивали. Варя отвечала механически. Она рассказывала, как проводила маменьку и как потом возвратилась, чтобы подобрать оброненную перчатку, потому как испугалась, что дождик её замочит и испортит. Как напал на неё неизвестный с ножом и требовал денег, расспрашивал, какие ценности хранятся в институте, а когда отвлёкся на шум, она ударила его по голове веткой. Брошь она не упоминала вовсе. Связь Штыка с Зимницким – тоже. Варя надеялась на чудо. А ещё на то, что маменьке ещё не сообщили.

Явились приставы. Они приехали так быстро, будто дежурили прямо у ворот. Один из них, самый возрастной и усатый, по фамилии Шаврин, сказал, что Варю надлежит опросить. Воронцова ожидала беседу при княжне Ливен или Марье Андреевне, но вместо этого её усадили в закрытый экипаж и увезли прочь из Смольного, пообещав возвратить сразу после допроса.

Никто Шаврина не остановил.

Никто не позволил ей возразить.

Никто не поехал в качестве сопровождения.

Более того, Ирецкая едва взглянула на её, когда провожала Воронцову до экипажа. Выражение лица классной дамы осталось нечитаемым и полностью бесстрастным.

– В которое именно полицейское управление мы едем, Иван Васильевич?

– В самое что ни на есть правильное. – Шаврин усмехнулся в густые, висячие усы, скрывавшие всю верхнюю губу. – Вам нет нужды переживать, любезная Варвара Николаевна. К ужину поспеете обратно.

Сидевший напротив неё пристав отвернулся к окошку, в очередной раз давая понять, что разговор у них не сложится.

За двадцать минут тряской езды Варя успела выяснить, как пристава зовут, сколько лет он служит, как часто занимается делами институтов благородных девиц и отчего не любит осеннюю слякоть. Шаврин держался учтиво, с каким-то заботливо-отеческим вниманием. На Варю с расспросами не наседал. Но и на её вопросы отвечал весьма сухо, всё больше уверяя её, что их поездка – лишь формальность, потому как Воронцова по воле случая задержала преступника. На вполне закономерный вопрос о том, почему ей в сопровождение ради соблюдения приличий не отрядили инспектрису или хотя бы пепиньерку, Шаврин ответил, что он сам вполне уполномочен отвечать за безопасность и сохранность воспитанниц Смольного. В противном случае Варю бы с ним никуда не отпустили.