Книга Красный кардинал, страница 127 – Елена Михалёва

– Выпейте чаю, Иван Васильевич, а я пока провожу вашу протеже наверх, – сказал один из них – сухой и суровый на вид, словно строгий учитель математики лет пятидесяти.

Тут же суетился швейцар, расторопный, молодой и угловатый:

– Позвольте ваши пальто и шляпку, мадемуазель.

Воронцова замешкалась и отступила на полшага назад. Её взгляд испуганно заметался с незнакомых мужчин на Шаврина и обратно.

– Нет. Извольте объясниться. – Голос сел, а во рту предательски пересохло. Она сделала над собой усилие, чтобы звучать увереннее: – Это не полицейское управление, и я никуда не пойду, пока вы не скажете мне, что это за место.

Мужчины в костюмах переглянулись, а Шаврин улыбнулся в усы, отчего его глаза сузились и потеплели, а у висков собрались глубокие морщинки, как у человека с особо живой мимикой.

– Нет, вы только взгляните на неё. – Иван Васильевич покачал головой. – Когда Зимницкий револьвером угрожал, она не забоялась. Когда разбойник с ножом в саду напал, она его сначала по голове огрела, а только потом закричала. А тут вдруг застыла как вкопанная и глазками моргает. Ох уж эти кисейные барышни. Сладу с вами, сударыня, никакого.

Тот, что вызвался провожать Варю, развеселился и спросил:

– Значит, это она Штыка отдыхать отправила? Нам уже доложили новости по телефону. Одним ударом по голове? – Он радостно крякнул. – А била чем? Кирпичом, что ль?

– Да нет, веткой с руку толщиной.

– Шутить изволите, Иван Васильевич.

– Вот и я задумался… – Взгляд Шаврина сделался настолько пристальным, что Варе вдруг стало ужасно неуютно. – Как она подняла её так легко и размахнулась? И удар пришёлся сверху вниз, а Штык ростом больше. Да и тропа там под горку идёт, а он стоял выше её.

Второй мужчина в штатском задумчиво почесал кончик носа, разглядывая невозмутимую Воронцову.

– Я бы её на какую-нибудь борьбу отправил. Бокс, к примеру. Или что-то поизящнее и повосточнее. Например каратэ. Слыхал, она японский любит.

Варя обмерла. Эти люди столь многое о ней знали? Кто они?

– А я бы к ней того итальянца приставил, который про яды в прошлом марте лекцию читал. Уж больно хитра, – возразил первый.

– Хитра, – соглашаясь, протянул Иван Васильевич. – Штык, едва в себя пришёл, указал на Давыдова. А наша Варвара Николаевна, разумеется, такую фамилию прежде никогда не слышала и о связи этого Давыдова с Зимницким не знает ничего, если её расспросить.

Шаврин засмеялся громче и отчётливее, а потом вдруг опомнился и словно бы язык прикусил. После чего наконец сжалился и пояснил:

– Ожидает вас, Варвара Николаевна, ваша главная покровительница и заступница. И уже давно ожидает, потому как промешкали мы с вами из-за вашей встречи со Штыком изрядно. Так что не тяните более. Ступайте наверх за уважаемым господином. И помните, что этого разговора никогда не было. Я возил вас в управление, записал показания, вы опознали Штыка и после возвратились в институт усталая, но довольная своим героизмом. Ясно вам?

Воронцова коротко кивнула. Этот разговор расставил всё по местам, и оттого спорить более не было смысла.

Она рассталась с пальто и шляпкой, передав их швейцару, после чего безропотно пошла за одним из мужчин в штатском по коридору к лестнице.

Если на первом этаже все помещения напоминали служебные, то на втором располагалась… квартира. Дорого обставленная, но не слишком роскошная. Чем-то напоминающая отель: всё необходимое есть, но о хозяевах мало что говорит за отсутствием личных вещей. Никаких портретов или фотографий. Несколько морских пейзажей на стенах в коридоре. Смежные комнаты. В одной из них за вышивкой обнаружилась не то фрейлина, не компаньонка – приличная, хорошо одетая женщина слегка за сорок с храпящим мопсом подле неё на диване. Старый пёс не заметил визитёров, продолжив спать. А вот женщина оторвалась от вышивки и прошла к закрытой двустворчатой двери. На ходу она смерила Варю придирчивым взглядом, и девушка невольно приосанилась.