Книга Бисквит королевы Виктории, страница 47 – Елена Михалёва

Воронцова заметила, как Обухов дёрнулся, когда она споткнулась на выходе, однако остался на месте. Дождался, когда обе девушки покинут экипаж и отпустят возницу, и лишь когда тот отъехал на почтительное расстояние, направился к ним.

Петерсон вновь придала себе чинный учительский вид, даже губы поджала на манер Ирецкой, но от Вари не укрылся озорной блеск в её глазах.

– Дамы, моё почтение, – Обухов поприветствовал их коротким поклоном. – Дивный сегодня день, не правда ли?

Нина Адамовна открыла было рот, но Воронцова торопливо опередила её:

– Прошу вас, Герман Борисович, давайте оставим все любезности. День препротивный. Серый, промозглый и ветреный – под стать капризной петербургской осени. Не поймёшь вовсе – утро сейчас или вечер. Не сочтите меня невежливой, но времени у нас с вами совсем мало, а дело,полагаю, небыстрое. Быть может, поторопимся и поговорим уже по пути?

Лицо у Обухова чуть вытянулось, будто он позабыл о том, какой напористой бывает Воронцова, но первое изумление сменилось тонкой улыбкой.

– Как изволите, Варвара Николаевна. Мой экипаж ожидает там.

Он повернулся к Петерсон с немым вопросом в глазах. Желал узнать, едет ли она с ними. Но Варя снова вклинилась в беседу, потому как брать с собой посторонних она просто не могла, да и говорить начистоту при Ниночке не рискнула бы:

– Нина Адамовна, бесценная моя, не стойте на ветру, ступайте же в магазин, купите что-нибудь хорошее, а после обязательно загляните в ту чудесную кондитерскую напротив и приятно проведите время. Я буду искать вас там по возвращении.

Петерсон, кажется, засомневалась. Быть может, сочла поведение Вари подозрительным, но Воронцова подумала об этом лишь теперь. Она страшно нервничала, как в присутствии Германа, так и из-за грядущей поездки.

– Будьте осторожны, Герман Борисович, – наконец велела она, предостерегающе сузив глаза.

– Не переживайте, нас никто не увидит, – заверил её Обухов.

– Я говорила не о том. Я отвечаю за Варвару Николаевну, и если узнаю, что вы огорчили её чем-то…

– Да у меня и в мыслях не было! – горячо возмутился Герман, не позволив ей договорить.

– Господи, помилуй! – Варя едва не застонала от досады. – Нина Адамовна, никто меня не обидит. Тем более Герман Борисович. Умоляю, поторопимся. Напоминаю: времени совсем мало.

Угрозы пепиньерки молодому дворянину с громкой фамилией были смешны и нелепы, однако же Обухов несколько стушевался, а Петерсон, напротив, приосанилась и с видом победительницы направилась в сторону книжного салона, в котором намеревалась купить прессу на иностранных языках. Варя же повисла у Германа на локте и повлекла его к дожидавшемуся их экипажу.

– Mon Dieu. C’est juste incroyable^[31], – пробормотала Воронцова.

– Признаюсь честно, с нашей последней встречи я бился над решением одной непостижимой загадки. – Обухов поудобнее перехватил её руку и тише добавил: – Как встретиться с вами так, чтобы не навредить вашему доброму имени ненароком. Я уговорил отца познакомить меня с вашим почтенным родителем при случае, но вы и без меня отлично справились. Даже престранный повод в вашем изящном стиле отыскали.

От этих слов Варя вспыхнула.

– Вы неверно поняли. У меня совсем иное на уме, – торопливо заверила она.

Но Герман лишь сдержанно посмеялся.

– Успокойтесь. Я лишь пошутил.