Книга Бисквит королевы Виктории, страница 46 – Елена Михалёва

– Нина Адамовна! – с возмущением перебила Варя. Всё это было игрой, но она всё равно вспыхнула от мучительного смущения. – Я вас умоляю, тише. Вы меня погубите. И заклинаю вас, не подумайте ничего говорить Герману Борисовичу.

Петерсон торопливо прижала палец к сомкнутым устам, обещая хранить молчание. Но сама так и сияла от восторга.

Воронцова невольно ощутила жгучий стыд за то, что столь бессовестно обманывает эту простодушную девушку. Она и представить боялась, как обидится Ниночка, если обман вскроется.

Варя торопливо полезла в карман, чтобы отвлечь пепиньерку, а заодно и саму себя.

– Нина Адамовна, я вам дам денег. Не спорьте только. Это вам на журналы с газетами и пирожные с чаем, пока будете меня дожидаться. Я знаю, что вы мне помогаете от всего сердца. Позвольте мне хоть сколько-то развлечь вас в ответ.

– До чего же вы несносны. – Ниночка улыбнулась скромнее и после краткого колебания приняла деньги.

На содержание пепиньерки она вряд ли могла позволить себе лишнее баловство, поэтому благодушно согласилась, чем вызвала у Воронцовой новый приступ стыда.

– Я помню о своём обещании и уже написала сестре. Её муж окажет вам протекцию и поможет подобрать хорошее место сразу, как пожелаете.

– Успеется. – Петерсон спрятала деньги в сумочку и шепнула: – Но если с молодым графом у вас сложится, дайте мне слово, что пригласите на свадьбу.

От столь неожиданного заявления Варя нервно засмеялась.

– Если у нас с Германом Борисовичем что-то сложится, вы будете самой почётной гостьей и займёте место среди членов моей семьи, даю вам слово.

Она и сама не знала, зачем сказала такое, но Петерсон осталась вполне довольна ответом.

Весь дальнейший путь девушки обсуждали всевозможные институтские мелочи, но мысленно Варя не находила себе места и успокоилась, лишь когда на подъезде к нужному магазину на Невском она заметила в окошко знакомую фигуру.

Воронцова была уверена, что все домыслы Петерсон беспочвенны и пусты, пока не увидела ожидающего её Германа Обухова: холёного аристократа в тёмном английском пальто и стильной шляпе хомбург, которая дивно ему шла. Тогда-то сердце в груди и затрепетало так, что Варя едва не споткнулась, когда выходила из экипажа. Возница успел подать ей руку и спас от страшной неловкости, иначе Воронцова сгорела бы от смущения на месте. Упасть на улице она не боялась. Вот только ужасно не хотелось падать перед Германом.

Всё в его облике было безукоризненным: от осанки и до шейного платка цвета пыльного петербургского неба. Даже светлые волосы, видневшиеся из-под шляпы, выглядели так, словно этот педант собирался в театр, а не на странное рандеву с малознакомой девицей.

Лицо у Германа Обухова было жёстким, с чересчур резкими чертами и колючим взглядом тёмно-серых глаз. Модных усов молодой граф не носил. Он нечасто улыбался, крайне грозно хмурился, умел взглядом говорить о своём отношении к собеседнику и обладал той особой притягательностью безразличного к большинству мирских развлечений дворянина, которая граничила с загадочностью и делала его очаровательным в глазах противоположного пола.

Безусловно, Герман Борисович был неприлично богат, а ещё хорош собой и превосходно образован. Но Варе в нём более всего нравились правильные линии тонких губ и маленькая милая родинка у левого виска, которая так и притягивала взгляд во время беседы. Она-то и рушила всю его тщательно выстроенную суровость, как думалось Варе. Невероятная глупость с её стороны.