Книга Парижский след, страница 81 – Иван Любенко

— Будьте любезны, — обратился Клим к архивариусу, — сделайте мне заверенную копию этого листа. И поставьте гербовую печать.

Ждать пришлось недолго; получив нужный документ, Ардашев, не теряя времени, поднялся на второй этаж присутственного места, где располагались камеры^[72]судей.

Статский советник Топорков, тучный мужчина с багровым лицом и мясистым носом, сидел за массивным дубовым столом и просматривал бумаги. Увидев вошедшего без доклада незнакомца, он нахмурился.

— Кто таков? Как смеете врываться?

— Чиновник особых поручений Министерства иностранных дел Клим Ардашев, — представился визитёр.

Он подошёл к столу, положил перед судьёй развёрнутый лист с министерской печатью, а потом достал из саквояжа кинжал и разместил его рядом.

— Я пришёл узнать, Николай Михайлович, каким образом это орудие убийства, которое вы, согласно акту, уничтожили двадцать два года назад, оказалось в Париже и снова пущено в ход?

Топорков посмотрел на кинжал в ножнах, и краска мгновенно сбежала с его лица, сменившись мертвенной бледностью. Он вскочил, опрокинув стул, но тут же зацепился взглядом за подпись на документе.

— Что… Что это значит? — прохрипел он, пытаясь вернуть самообладание. — Какое право вы имеете? Ваша бумага подписана министром иностранных дел, а не юстиции! Я не обязан отвечать на вопросы лица, не уполномоченного законом! Убирайтесь!

— Я уйду, — спокойно ответил Клим, убирая документ и оружие. — Но этот вопрос вам скоро зададут другие люди. Они как раз и будут из упомянутого вами министерства. И вот тогда ссылками на ведомственную принадлежность вы уже не отделаетесь.

Ардашев оставил судью в состоянии, близком к апоплексическому удару. Теперь было ясно, где искать следующий ключ к этой запутанной истории.

С утра небеса над Ставрополем разверзлись. Июльский ливень обрушился на город с такой яростью, словно решил смыть его с лица земли. Потоки воды, срываясь с черепичных и железных крыш, превращались в мутные бурлящие реки, которые неслись по булыжным мостовым, увлекая за собой сухие ветки, сбитую ветром зелёную листву и дорожный мусор. Казалось, стихия вознамерилась очистить улицы не только от грязи, но и от человеческих грехов, накопившихся за долгие годы. Но это, увы, только казалось… Грехи, как и старые шрамы, водой не смываются.

Ольга Ивановна, стоя у окна, с тревогой смотрела на стекло, по которому, извиваясь бесконечными змейками, текла вода. Она покачала головой и посетовала:

— Клим, куда же ты в такую непогоду собрался? Света белого не видно, да и извозчика сейчас днём с огнём не сыщешь. Попрятались все, как воробьи.

— Мать дело говорит, — поддержал её Пантелей Архипович, откладывая газету и снимая очки. — Повремени, сынок. Не ровён час, простудишься перед дальней дорогой. Дела не волки, в лес не убегут.

— Не могу, — твёрдо ответил Клим, застёгивая сюртук. — У меня на сегодня намечены два визита, отлагательств не терпящие.

Отец тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно — упрямством сын пошёл в него, и, достав из прихожей большой чёрный зонт с костяной ручкой, протянул его Климу.

— Ну, коли так, ступай. Удачи тебе. И смотри под ноги, там сейчас реки разливанные.

Ардашев ступил за порог. Дождь барабанил по туго натянутому шёлку зонта, создавая вокруг него шумный водяной купол. Он поднялся по Барятинской и свернул на Воронцовскую улицу. Идти приходилось осторожно, выбирая места повыше, чтобы не промочить ноги.