Книга Загадка трех убийств, страница 94 – Валерий Шарапов

Кулумбетов шел по вечерней улице, стараясь держаться уверенно и спокойно. В руках он сжимал дорожные сумки, плечи были расправлены, походка не выдавала ни малейшего напряжения. Он шел, как и положено человеку, решившему прогуляться: не торопясь, время от времени поглядывая по сторонам, будто любуясь чужим городом. Однако внутри у него все было собрано в тугой комок: каждый шаг, каждый звук за спиной он отмечал с почти болезненной настороженностью. Внутренний механизм тревоги был доведен до предела. Шорохи в кустах, отдаленные шаги, даже шелест листвы – все отзывалось в его сознании короткими вспышками напряжения. Он чувствовал, как напряжены мышцы спины и шеи, как сердце отбивает тяжелый ритм, готовое в любой момент перейти в бешеную скачку.

Он мысленно перебирал возможные варианты нападения, готовился к любому повороту событий: к внезапному рывку из-за угла, к нападению со спины, даже к попытке вырвать сумки. Но улица была пуста, лишь вдалеке слышались голоса и смех, доносившиеся из открытых окон. Когда он проходил мимо темных переулков, его настороженность возрастала. Однако ничего не происходило, и он шел дальше. И все же, несмотря на внутреннюю готовность, когда опасность настигла его внезапно и беззвучно, он не успел среагировать.

Он вошел в сквер, прошел примерно половину пути и поравнялся с раскидистым дубом, когда сзади, совершенно бесшумно, на шею ему накинули удавку. Кулумбетов инстинктивно попытался просунуть пальцы между горлом и веревкой, одновременно резко отшвыривая сумки назад, чтобы сбить нападавшего с ног. Он изо всех сил рванулся вперед, но тут же почувствовал, как на него наваливаются еще двое. Кто-то с силой ударил его по затылку, но к этому он был готов, и почти успел увернуться. Удар прошел вскользь, не нанеся существенного урона.

Несмотря на удушье, Кулумбетов сумел развернуться и локтем ударить одного из нападавших в живот. На мгновение хватка ослабла, но тут же на затылок обрушился второй удар, более мощный, чем первый. В глазах у него потемнело, ноги подкосились. «Пора звать на помощь», – пронеслось в голове, и он издал громкий гортанный возглас.

– Заткнись, паскуда, – прошипел кто-то прямо в ухо.

Но Кулумбетов не отреагировал, а повторил попытку.

– Сюда! На помощь!

Он все еще пытался сопротивляться, когда один из нападавших с силой вывернул ему правую руку, а другой полоснул чем-то острым по виску. Жгучая боль пронзила голову, и Кулумбетов рухнул на землю, глаза его закрылись. «Вот и отбегался ты, Нурлан, – промелькнуло в мозгу. – Лежать тебе в сырой земле рядом с Чередниченко и остальными».

И тут он услышал оглушительный звук милицейского свистка. Раздались крики, топот бегущих ног, и сердце затопило чувство благодарности. «Подоспели, не подвели. Ах вы ж мои хорошие». Скупая слеза потекла по щеке капитана. Превозмогая боль, он открыл глаза и увидел перед собой майора Равчеева. Он опустился на колени рядом с напарником и приподнял его голову.

– Все хорошо, Нурлан. Все будет хорошо, – приговаривал он, зажимая ладонью рану на виске.

– Трое… – с трудом выговорил Кулумбетов, хватая товарища за рукав. – Их было трое…

Его голос затих, и он отключился.

Майор Равчеев сидел на скамейке у родного ОВД и дышал свежим воздухом. О том, чтобы вернуться в здание отдела, он даже думать не хотел, так устал от допросов. Три часа кряду, три долгих, мучительных часа, толок воду в ступе и под конец начал чувствовать, что от духоты в допросной в буквальном смысле задыхается. Оставив задержанных на попечении конвоя, он вышел на улицу, сел на лавку и закрыл глаза. В этой позе он просидел минут десять: ни о чем не думая, ничего не желая, лишь тишины и покоя.