Книга Загадка трех убийств, страница 97 – Валерий Шарапов

Майор намеренно не закончил фразу, ожидая реакции Катышкова. Сухой хмуро посмотрел в сторону майора, упрямо мотнул головой:

– Не было никакого четвертого. Все выдумки. Я все рассказал, другого не добавлю.

– Не упрямься, – спокойно проговорил Равчеев. – Ты же не первый день на свете живешь. Помоги следствию – и тебе это зачтется. Ты ведь сам говорил: не хотел никого убивать, просто хотел урвать немного денег. Я тебе верю, Сухой. Но если будешь молчать, может статься так, что заговорит твой дружок Чилик, и тогда он всю вину повесит на тебя.

Катышков сжал губы, заерзал на стуле, но промолчал.

– Подумай, – продолжил майор мягко. – Ты не убийца. Ты вор, да, но не убийца. Помоги нам, а заодно и себе. Неужели тебе все равно, что тебя сделают крайним? Решил паровозом пойти? Что ж, раз так, не стану больше тебе докучать. Бывай, Сухой. Свидимся-то вряд ли, с того света не возвращаются.

Равчеев захлопнул папку с материалами дела, которую до этого держал в руках, поднялся с места и направился к выходу. Уже у двери Сухой его остановил.

– Стой, – бросил он, но Равчееву этого хватило. Он вернулся к столу и спросил:

– Решился-таки?

Сухой тяжело вздохнул, опустил взгляд.

– Был… – выдавил он наконец. – Был четвертый. Его Чилик привел, вроде из авторитетов. Бугай и злющий как черт. Это он всех четверых порешил, еще и бахвалился этим. Я крови терпеть не могу и лохов в принципе не сказать, что ненавижу. В конце концов, они меня кормят. А этот так просто всех людей ненавидит. Ему слова не скажи, сразу за перо хватается. Если бы знал заранее, что так будет, ни за что не подписался бы на дело. Потом уж поздно было задний ход давать. Чилик, тварюга, подставил нас всех, когда этого бугая в дело взял. А может, и не он его взял, а тот бугай схему разработал. Я не спрашивал, да сейчас это уже не важно.

– Имя? Где его искать? – быстро спросил Равчеев.

Сухой тут же замкнулся, покачал головой:

– Имени не скажу. Где искать – тоже. Не просите. Все, что мог, – сказал. Меня и за это на зоне легко на перо посадят.

Равчеев кивнул, делая пометку в протоколе.

– Не жалей, Катышков, ты принял верное решение, – произнес он и вышел из допросной.

И вот теперь Равчеев сидел на лавке, дышал и не мог надышаться. Постепенно усталость отпустила, и мозг с удвоенной энергией взялся за прежние мысли. Сухой сказал, что именно четвертый совершал убийства, и он ему поверил. Почему? Да потому, что все сходилось. Ни Сухой, ни даже Чилик не были по-настоящему жестокими убийцами, но ведь кто-то сотворил все эти зверства? Так почему не поверить, что Сухой сказал правду?

Следователь все еще продолжал допрос Чилика, но для Равчеева результаты этого допроса особого значения уже не имели. Раз уж Сухой не сдал четвертого подельника, то Чилик и подавно не сдаст авторитета, под которым ходит. Он скорее вину на себя возьмет, под «вышку» себя подведет, но его не сдаст. А им нужен именно тот, кто повинен в смерти четырех человек. Не возьмут четвертого, значит, дело сделано лишь наполовину. Бугай, как назвал его Сухой, найдет себе новых шестерок и начнет все сначала, только в другом месте, в другом городе. А между тем его, Равчеева, напарник, лежит на больничной койке и борется за жизнь по вине этого, четвертого. Неужели ничего нельзя сделать? Нет, он, майор советской милиции, так легко не сдастся! Поднявшись со скамейки, Равчеев решительно вошел в здание.