Книга Тропой забытых душ, страница 174 – Лиза Уингейт

У меня пока все это в голове не укладывается. Как Брейдену и Рэйчел удалось нащелкать такие отличные фотографии? Снимали явно с хорошим объективом, иногда даже лица удается различить. Ребятам крупно повезло, что их не поймали.

Я восхищена их работой. И здорово расстроена.

– Почему вы отсиживались тут? Почему не пошли со всем этим в Службу парков?

Брейден и Рэйчел молча обмениваются взглядами, хмурясь друг на друга. Он склоняет голову, она кивает.

– Из-за бабушки Сороки, – отвечает Брейден, снова повернувшись к нам. – Я понял, что мама в записке соврала о том, что у бабушки Сороки случился инсульт и ее отвезли в «Город веры» в Талсе. Позвонил Рэйчел, а она, типа: «Серьезно? Эту больницу закрыли».

Стянув с головы бейсболку и высвободив мокрый светлый хвостик, Рэйчел охотно вступает в разговор:

– Я ему сказала: «Брейден, эта твоя ведьма-мамаша брешет. Она просто пытается снова добыть денег». А потом подумала: а что, если она пытается заполучить все деньги? Ну, типа, насовсем? Но Брейден сказал, что его бабушка Сорока в завещании все оставляет ему и Сидни.

– Джейд об этом знала? – отрывается от фотографий Кертис.

– Все знают. Это не секрет. – Брейден приглаживает густые рыжие волосы и съеживается, словно вынужден раскрыть постыдную семейную тайну в кабинете директора школы. – Всякий раз, когда мама появлялась дома, бабушка Сорока говорила ей: все пойдет по-другому, если возьмешься за ум. Мама пыталась какое‑то время, потом снова уходила, и из дома пропадали вещи. Несколько месяцев назад вернулась вся в синяках, объясняла, что после автомобильной аварии. Мы не видели ее… наверное, года четыре? Бабушка Сорока сказала ей: «Джейд, это в последний раз. Я уже слишком стара, да и ты тоже. Этим детям нужна мать».

Брейден подбирает с земли кусочек коры и начинает отламывать от него по крошке, наблюдая, как они падают на землю.

– Мама сказала нам, что начала ходить на собрания «Анонимных алкоголиков» и нашла работу в доме престарелых в Хьюго. Они с бабушкой по вечерам пили чай, разговаривали о ранчо, купили новую мебель, сделали современную кухню и все в таком роде. Потом решили позвать Паркера починить сарай и дамбу у пруда. Сидни была счастлива, а я радовался, что они с бабушкой не останутся одни, когда я уеду в колледж или в армию. Мы все начали в это верить, понимаете?

Губы Брейдена чуть заметно вздрагивают. Он проглатывает ком в горле, прежде чем продолжить.

– Только зря. Сидни – всего лишь ребенок, а бабушка Сорока уже старая, но я‑то должен был догадаться. Я ведь видел, что с мамой что‑то не так. Она стала все чаще задерживаться после работы, приходила в странном смешливом настроении. Иногда на кухне я заставал ее у телефона. Она сразу вешала трубку и говорила: «А, это просто по работе». Скверно, что я в тот вечер убежал на свидание с Рэйчел.

– Ты же не знал, Брейден, – Рэйчел находит его руку. – Всем хочется любить свою маму. Это Джейд поступила неправильно. Не ты.

Брейден напрягается, словно отрицая прощение. На его семнадцатилетних плечах лежит бремя заботы о семье.

– Мама просто искала возможность вывезти бабушку из дома и в тот вечер, когда я ушел, начала действовать. Она достала таблетки то ли в доме престарелых, то ли еще где и обманом заставила бабушку Сороку их выпить, а нам оставила записку, что они поехали в «Город веры». Потом прикатил Паркер, начал говорить всякое: «Ой, Джейд так хорошо заботилась о моей бедной старой мамочке в доме престарелых. Я перед ней за это в большом долгу. Они с Сорокой теперь мне как семья. Я обещал, что помогу вам, дети, если понадобится».