Книга Последний выстрел, страница 44 – Эмма Пиньятьелло

Рафаэль даже не потрудился скрыть удивление.

– Читать людей – моя работа. Была моя работа. А еще я неплохо играю в покер. Это клише, но каждый человек чем-то себя выдает. Когда Грейсон произнес имя Скиннера, ты попытался скрыть свою реакцию.

Если Рафаэль и собирался ударить ее бутылкой с вином по голове, ему и это удалось скрыть.

– Все просто. Я сказал то, что и имел в виду, – промурлыкал он вместо этого. – Если найду Кейна Скиннера, сам доставлю его Грейсону.

Почему? Если Скиннер работает на Ла Маркас, зачем Рафаэлю, их покорному слуге, предавать ключевого игрока в семейной игре? И что это за игра?

Она чувствовала себя в положении человека, переключающего телевизионные каналы – с Американской футбольной лиги на крикет, с крикета – на Открытый чемпионат Австралии по теннису – и при этом пытающегося следить за счетом, разгадывать тактику и получать удовольствие. Она знала, что давить на Рафаэля не стоит. Ей уже удалось спровоцировать его и кое-что понять, но это было связано с риском и ей повезло не сломать при этом шею. Успех? Да. Хотя и не дающий ей почти ничего.

– Так вы такой же, как Грейсон? Фиксер Ла Маркас? – Она притворилась застенчивой и смущенной, понимающей, что лезет не в свое дело, но рассчитывающей на ловкость и обаяние.

– Думаю, твой Грейсон пришел бы в ужас, узнав, что ты проводишь между нами параллели.

Она замялась.

– Он не мой Грейсон.

– Нет? – Брови Рафаэля подпрыгнули так, что практически скрылись под стильной челкой. – Он был готов полезть в драку, когда я положил руку тебе на спину, и едва не убил меня взглядом за плащ.

Макс пожала плечами.

– Он всегда такой. По крайней мере, мне так кажется. Вообще-то я знаю его не очень хорошо.

– С чем только не приходится мириться ради работы, а? Я отвечу на твой вопрос, если пообещаешь вернуться после гала-концерта.

– Обещаю.

– Отлично. – Он сцепил руки, словно заключая сделку с самим собой. – Я совсем не похож на Грейсона. Ла Маркас не делают различий между кровными родственниками и теми, кто на них работает. Грейсон – не Барбарани, он на них работает. В моих жилах нет крови Ла Маркас, и я не связан с ними брачными узами. Но я работаю с ними и поэтому считаюсь одним из них. Как и у всех членов семьи, у меня много обязанностей. Иногда я работаю на винодельне, собираю виноград. Чищу конюшни. Иногда лежу в постели кого-то из Ла Маркас.

Сверкнув глазами, Рафаэль потянул вниз ворот рубашки. На мгновение ей показалось, что он собирается снять ее, но нет, все закончилось демонстрацией татуировки, выполненной голубыми чернилами на левой стороне груди. Над сердцем.

– La Marca Cuore^[12], – сказала она. Кто связывает себя с чужой семьей таким вот образом? Это любовь или нечто похуже? Неужели Ла Маркас имеют что-то на Рафаэля?

Он подмигнул.

– А вы подготовились, мадам секьюрити.

– Ладно, я поняла – ты один из них, – не сводя глаз с татуировки, сказала Макс. – Так почему Грейсон выбрал тебя? Почему решил, что ты будешь с нами говорить?

– Не он выбрал меня, милая Макс. Выбрала ты.

Она отстранилась.

– Что?

Рафаэль ухмыльнулся, как будто что-то выиграл.

– Грейсон мог бы задать эти вопросы любому из работников на винодельне. Он обратился ко мне, потому что заметил, как я посмотрел на тебя, когда ты вошла. Грейсон знает, что я коносьер и разбираюсь в вине и женщинах.