Книга Агнес, страница 129 – Хавьер Пенья

Жандарм хмуро глядит на него. И указывает на стоящую рядом женщину:

— Пассажиры «ауди» здесь.

Двое пожарных сверху донизу внимательно рассматривают образ Мадонны с младенцем и излишним весом. Из-под бирюзовогожакета с рукавами три четверти виднеется слишком тесное вечернее платье; ребенок, несмотря на малолетство, облачен в белую рубашечку с красной бабочкой на шее. Безутешный плач разливается по шоссе.

Сержант Peca хватает за руку равного по званию коллегу из гражданской гвардии и пытается оттащить его подальше от женщины, но безуспешно: результат — ноль, ни сантиметра.

— Они не пострадали? — шепчет он.

Мадонна знает, что говорят о ней, и, как будто нехотя, тянется ухом в их сторону, чтобы не упустить ни слова.

— У нее небольшой шок. Вызвали скорую, ждем, но — да, похоже, они не пострадали.

— За рулем была она?

— Ну не малец же, верно?

Сержант Peca яростно упирается короткими ножками в асфальт.

— Так и есть, — продолжает жандарм. — Она и сообщила о происшествии.

— Это невозможно. Совершенно невозможно. Посмотрите только на водительское место. — Он машет в сторону «ауди».

И правда, больше всего пострадало водительское место. Ветровое стекло разбилось, подушка безопасности торчит наружу, словно белье на просушке.

Гвардеец громко фыркает.

— Послушай, дружище, мы вас вызывали для того, чтоб вы извлекли трупы из «микры». Хочешь быть Коджаком — нечего было в пожарные лезть.

Сержант Peca опять что-то ворчит себе под нос, размахивая рукой над головой, направляется к серой машине. Но по пути останавливается возле грузовика, берет оттуда ножницы по металлу и распорку, чтобы открыть третью дверцу в задней части «микры» — единственную, которая в наименьшей степени напоминает металлолом. Рускус его сопровождает.

И вдруг замечает девочку лет десяти. Ящерица тоже ее видит и высовывает головку изо рта Рускуса.

Несмотря на, казалось бы, нулевые шансы на примирение, побег из дома человека, которому предстояло стать Луисом Форетом, поспособствовал весьма скорому заключению мира между Кэти и Анн-Мари. На самом деле такой исход был более чем логичен, ведь объединяло их нечто большее, чем дружба с пеленок и долгие годы плотного общения, — их сплотила ненависть, а теснее уз не найти. Они делили на двоих ненависть к человеку, который уже стал Луисом Форетом.

Первый шаг сделал не кто иной, как Кэти. Анн-Мари, даже если бы она пылала желанием, на такое не пошла бы. Не стала бы просить прощения, поскольку, по ее мнению, ничего непростительногоона не совершила, а просить о помиловании в такого рода делах всегда много сложнее. Когда она начала отношения с человеком, которому предстояло стать Луисом Форетом, Кэти была с ним в разводе уже полгода. Анн понимала, что ее инициатива начать эти отношения при еще свежих, не зарубцевавшихся ранах сильно повредит их с Кэти дружбе, однако в тот момент главной ее заботой было благополучие ребенка.

Как же обо всем этом узнал Луис Форет? В основном благодаря нанятому им частному детективу. По его словам, поступил он так исключительно ради того, чтобы собрать материал для последнего романа. Романа, который он назвал «Разящие лучи печали». Другое дело, что подобные действия ничуть не делают его краше в наших глазах.

Кэти и Анн условились встретиться в некоем кафетерии их родного города. Это было старинное заведение у входа в историческую часть, с зелеными столиками и стенами, обшитыми темными деревянными панелями. Анн пришла первой: вся на нервах, она кусала ногти своими зубами — кинжала — ми. Увидев в дверях Кэти, она встала. Черный комбинезон дорогого бренда элегантно облегал тело Анн. Выбор не безупречный, потому что в нем она казалась существенно выше старой подруги. По словам Форета, у «высоты» и «высокомерия» корень общий.