Книга Агнес, страница 127 – Хавьер Пенья

«В общем, — пишу я ему, — единственная и последняя моя надежда — это разыскать Кэти, Анн-Мари или Нату. Вы в курсе, что из всех женщин, о которых вы рассказывали, из всех, по-вашему, значимых для вашей истории женщин, остались в живых только эти три?»

«Не совсем».

Национальное шоссе 634 (Ла-Корунья, Испания), март 2016 года

Прежде чем поставить финальную точку в биографии, Форет настаивает, чтобы я включила в нее еще одну историю. Единственную, в которой не фигурирует Луис Форет. Он услышал ее от кого-то, кто, в свою очередь, услышал ее от капрала пожарной части в Арсуа. Все знали его как капрала Рускуса, хотя на самом деле звали его Рубен, и он никогда не брал на себя труд объяснить коллегам, откуда у него такое прозвище. Рускус — светловолосый долговязый блондин атлетического телосложения, и с первого взгляда никто не заподозрит его в некоторой трусости — качестве, никак не помогающем ему в работе пожарного. Например, капрал Рускус отлично знает, что, если в пожарную часть поступает срочный вызов в связи с аварией на дороге, зрелище точно будет не из приятных. И тогда из его желудка по пищеводу поднимается что-то вроде ящерки и душит его своим хвостом. И сколько бы раз он ни сглатывал, избавиться от этой твари не получается еще несколько дней.

По большей части срочный вызов по случаю ДТП бывает обусловлен необходимостью извлечения тел. Для пожарного слово «тела» неизменно означает «мертвецы». Но если тела живые, все еще хуже. Невредимыми тела не бывают никогда. В тех редких случаях, когда кто-то после ДТП остается невредимым, звонят в службу помощи на дорогах или по меньшей мере в полицию. А если есть раненые, то в скорую. Но уж ежели звонок поступает пожарным, это означает, что на дорожном полотне валяется банка сардин в маринаде. И ее придется вскрывать. Однажды случилось так, что тело при извлечении разорвалось точнехонько пополам, и нижняя часть осталась на сиденье, а нога продолжала жать на тормоз. Тогда Рускус вцепился в ограждение, чтобы проблеваться, однако ящерка не была расположена по доброй воле покидать свое убежище.

По словам Форета, Рускус заявил, что в день, когда поступил звонок от дорожной полиции, он опасался худшего. Подробностей не было, сообщили только, что на национальной трассе номер шестьсот тридцать четыре, под Тейшейро, произошло дорожно-транспортное происшествие, в связи с чем требуется их помощь.

Капрал Рускус чертыхается про себя: какая жалость, что это ДТП не случилось чуть дальше к западу, ведь в таком случае оно пришлось бы назону ответственности пожарной части парка Ордеса. Собранный из готовых блоков павильон, место его службы, особого героизма не внушает: в нем нет ни металлического желоба для срочной эвакуации, ни винтовой лестницы, а ведущие в гараж ступени производят такое же впечатление, как и эвакуационный выход двухзвездочной гостиницы. Тревожная сигнализация не работает, вследствие чего приходится перекрикиваться. Все здание, сверху донизу, пропитано запахом жира и чипсов «Доритос» из автомата.

Рускус расталкивает мирно дремлющего на диване в общем зале коллегу, который не особо обрадован тем, что его разбудили. Сержант Peca почти неизменно пребывает в дурном настроении. Ему около сорока, и он весьма невысокого роста: сантиметром меньше — и не стал бы пожарным. Рускус, эдакая сторожевая башня почти двухметровой высоты, всегда воспринимал коротышек недовольными всем ворчунами. В тот вечер он, большой любитель романов о Джеймсе Бонде, перечитывал «Голдфингер» и отметил, что подозрения у Бонда появились не из-за чего иного, как из-за низкого роста Аурика Голдфингера.