Книга Проклятие Оффорд-холла, страница 3 – Рина Мэтлин, Виттория Флэйм

– Ночной чай, сэр, – объявил Чарльз без тени улыбки. Он умел поддержать хозяина и при этом сохранить лицо, не превращаясь в придворного шута.

Джонатан вздохнул и потянулся к холодному мясу, но, подумав, поднял бутылочку с успокоительным и маленькую серебряную ложку.

– Я буду в кабинете, сэр. – Дворецкий поклонился и вышел из спальни хозяина, не закрыв дверь, за что хозяин поместья был ему благодарен.

суперинтендант Джеймс Уоррэн

центральное полицейское управление г. Каддингтон

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянул констебль.

– Суперинтендант, разрешите?

– Проходите.

Мужчина скрылся в коридоре, чтобы за ухо втащить мальчишку. Взъерошенного, грязного, с очень пронырливым взглядом – прямо сейчас он, нисколько не стесняясь, осматривал кабинет, так и приглядывая, что бы утащить.

– Вот, значит, – констебль отпустил мальчишку и прикрыл дверь.

Юный правонарушитель, воровато оглянувшись, из-под растрепанного грязного пиджака вынул заляпанное и помятое письмо.

– Ну че я это… че началось все… – промямлил парнишка и тут же затараторил: – Да там придурок какой-то, он шел сюда, а я откуда знал, зачем он сюда идет? Весь такой ва-а-ажный, в темно-синем костюмчике, ни пылинки, на башке котелок новенький, с лентой блестючей, лошадку под уздцы ведет, по сторонам не глядит. А вдруг он суперинтенданта убить хочет! А вот я-то у него и это… – Констебль остановил рассказ воришки, опустив тяжелую руку тому на плечо.

– Обчистил слугу семьи Барлоу, – спокойно пояснил мужчина.

Суперинтендант, хмыкнув и опустив на стол трубку, встал и протянул ладонь мальчишке. Тот вложил в нее письмо и тут же спрятал обе руки в карманы.

Едва пальцы Джеймса коснулись бумаги, как внезапно его охватило странное чувство. Он словно держал в руках папку со старым делом, которое помогло ему занять нынешнюю должность. Этим делом он не гордился, но вспоминал о нем постоянно, заставляя себя взвешивать каждое решение, с особой дотошностью собирать улики и принимать во внимание все факты, какими бы странными или незначительными они ни казались.

Несколько секунд суперинтендант хмурился, а затем, подавляя странное чувство, поднимающееся из груди к горлу, быстро ощупал конверт, действительно предназначавшийся суперинтенданту Джеймсу Уоррэну, – грубый, шершавый, с совершенно тонким листком бумаги внутри – скорее всего, информации там очень мало. А если учитывать отправителя, то самое большее, на что мог надеяться господин суперинтендант, – дата и время. Конверт оказался вскрыт, печать с гербом в виде маленькой сойки надломлена. Джеймс кинул взгляд на мальчишку, тот потупил глаза – сомнений не осталось: именно он сломал печать (под ноготь забился кусочек сургуча), надеясь, скорее всего, обнаружить в качестве содержимого пару банкнот, а никак не обычный лист бумаги. Конверт отдавал сыростью и грязью, и немного жиром – такой используют для выпечки, видимо шустрые ручки мальца что-то прихватили в пекарне в квартале от полицейского управления. От листа, скрытого в конверте, исходил удушливый запах лекарства, в котором суперинтендант почти сразу распознал болеутоляющее. Неровные, со скачущими буквами, написанные в явной спешке строчки очень коротко и по-деловому передавали просьбу нынешнего хозяина поместья Оффорд разобраться с исчезновениями (о них Джеймс был более чем наслышан). Отрицать и бездействовать дальше не было смысла – люди на самом деле исчезают, скрывать это более невозможно – и сэр Джонатан Барлоу решился обратиться к представителю закона. В коротком послании нынешний хозяин поместья просил суперинтенданта Джеймса Уоррэна прибыть в Оффорд как можно скорее, приложив все усилия, чтобы не навредить и без того спорной репутации гостевого дома.