Книга Проклятие Оффорд-холла, страница 7 – Рина Мэтлин, Виттория Флэйм

Чернила высохли. Запечатанное послание легло на серебряный поднос, дворецкий, поклонившись, отбыл, чтобы вручить его нарочному, и мисс Вуд осталась одна. Женское чутье тревожно сообщало о чем-то неприятном, несмотря на всю радость уютного осеннего дня. Почему ее разум именно сегодня обратился к столь далекому и неприятному событию? Ответа пока не было, но мисс Энни Вуд упрямо решила его найти во что бы то ни стало.

леди Макабр Грейстоун Лодж

сентябрь, 14

1 час 18 минут после полудня

Зеркального столика было почти не видно под самыми изысканными и необычными украшениями, которые можно было найти в Каддингтоне, да и, пожалуй, во всей Англии. Каждое из них могло бы украсить любую высокородную леди, и хозяйка драгоценностей прекрасно это понимала. Она скользила рукой над сияющими камнями, касалась их кончиками пальцев, с удовольствием ощущая бодрящую прохладу, и любовалась их блеском. Одно за другим она поднимала украшения и прикладывала к своим темным волосам, стараясь решить, что лучше подчеркнет ее сегодняшний образ. Раздался стук в дверь.

– Да, Айна, войди.

Вошедшая темнокожая женщина быстро заговорила на своем варварском языке. Смотря на нее в зеркало, леди улыбнулась: она хорошо понимала свою экзотическую помощницу и к тому же успела заметить в руках той конверт. Как утверждала африканка, письмо привезли только что, и нарочный стоит на улице и ожидает ответа. Женщина приблизилась к туалетному столику и протянула послание хозяйке. Та взяла конверт двумя пальцами и так осторожно, словно он был хрупким, как лепесток озерной лилии. Продолжая удерживать его в руке, леди снова вернулась к выбору украшения – она никуда не спешила. И нарочный может подождать. Чернокожая помощница нетерпеливо потопала ногой, затем взяла с кофейного столика нож для бумаг и, словно ритуальный кинжал, вручила хозяйке. Леди потянулась с грацией кошки и небрежно вскрыла конверт.

Со всем почтением сэр Джонатан Барлоу, нынешний владелец поместья Оффорд и одноименного гостевого дома, просил оказать ему честь и навестить его, избавив от тревожащих мыслей. Сэр Джонатан желал заглянуть в свое будущее и, если леди Макабр не сочтет это за дерзость, смеет просить ее успокоить духов, которые, кажется, вознамерились уничтожить гостевой дом, пугая постояльцев. Нижайше кланяется, трижды заверяет свое восхищение и тысячу раз приносит извинения за бестактность и назойливость.

Сначала на лице леди Макабр возникло удивление. Потом губы тронула улыбка.

– Сэр Джонатан Барлоу, сэр Джонатан Барлоу… – в томном голосе слышался звон монет.

Она открыла шкатулку, где, словно звезды в ночном небе, на синей бархатной подушке сверкали шпильки, украшенные бриллиантами.

– Это мы возьмем с собой завтра, – сообщила она помощнице.

Та широко улыбнулась и распахнула шкаф, который чудом не открылся до этого – так много нарядов скрывалось в его недрах. И каждый кричал о великолепии и незаурядности его хозяйки. И самое главное – все платья были новыми, их буквально три дня назад доставили от портных. Айна вздохнула, бережно поглаживая дорогие ткани, и обернулась к хозяйке.

– Да, мне нужны три самых лучших. – Леди Макабр, известный медиум, кивнула, рассматривая свои доспехи для выхода в свет. – Нет! Четыре самых лучших. И дорожные платья тоже пусть будут новые.