Книга Искатель, 2005 №8, страница 88 – Елена Глинкова, Кирилл Берендеев, Филип Хосе Фармер

Кто-то спросил его насчет Гитлера и Наполеона, не пользовались ли они для достижения своих целей тем же самым. «Нет, — ответил Евражкин, — инстинкт власти заложен в наших генах со времен первых живых организмов, появившихся на Земле, мы пользуемся им, едва научившись дышать, пользуемся, даже не замечая того, а вот абстрактное, иррациональное мышление — увольте. Ни одна обезьяна по собственной воле не добудет огонь, не станет создавать орудия труда. Да, научить ее всему этому можно, но только навязав ей свою волю, и никак иначе».

Признаться, мы растерялись. А Евражкин заметил тогда, что на самом деле таких людей, что имеют приемник, за всю историю человечества были сотни тысяч. Всякий, выделяющийся умом из серой массы, делает это не только и не столько по своей инициативе, голову готов дать на отсечение.

«И мы с вами?» — спросил я его. «Вполне возможно, — ответил Евражкин, — такой возможности я не могу исключить».

Стернфилд замолчал. Каюсь, мне хотелось рассмеяться над тем, что он мне рассказал, как над остроумной шуткой старого знакомого, но хотя бы улыбнуться я не смог. А можно было ли принять за шутку слова Стерн-филда? — кажется, такая мысль даже не пришла мне тогда в голову. Пришла противоположная — о помешательстве самого Евражкина. В данной ситуации в баре аэропорта Хитроу, спустя два часа после конференции, над которой буквально витала непостижимая смерть ученого, — она казалась мне вполне правдоподобной.

— Но как же тогда?..

— А вы послушайте дальше. Евражкин пообещал, что докажет свои слова делом! Вы представляете?

— Признаюсь, с трудом. Я понимаю, что он согласился взвалить на себя еще один груз.

— То-то и оно. Помимо всего прочего, но не в ущерб своей работе. Да, жаль, вы его не знали, если уж он заведется…

Официантка принесла ему заказ и забрала нетронутую чашку. Все это время Стернфилд выразительно молчал, хотя девушка явно не была настроена подслушивать его речи: сделав свое дело, она незамедлительно отправилась к соседнему столику.

— Я только одного не понял, Сай, — я не знал, как лучше выразиться, все сказанное Стернфилдом сбило меня с толку окончательно. — Если Евражкин утверждает, что… скажем, каждый миллионный жительЗемли имеет в теле приемное устройство, так почему же до сих пор его никто не обнаружил? И как, если не секрет, умудряются распространять свои приемники высшие силы? — через операцию, после похищения?

— Да нет же, нет, — Стернфилд отбросил прежнюю скованность совершенно, теперь мне предстал человек, с которым доводилось общаться в прежние годы: энергичный, уверенный в себе, не лезущий за словом в карман. — Все гораздо проще. Этот приемник, чем бы он ни был и где бы ни находился, органического происхождения: некое образование, преобразующее некие сигналы, из космоса ли, с самой Земли в образы, например, зрительные, слуховые или какие-то еще, в то, что мы называем галлюцинациями, но особого рода — в привычном нам понимании, то есть сны. Все просто: приемник может принимать и дешифровать сигналы только тогда, когда иные источники информации молчат, находятся в покое, тогда ему и отворяются врата познания высших существ. Человек видит сны, он может и не помнить о них, но потом, по прошествии времени, некое решение, над поиском которого он безуспешно бился прежде, ныне приходит в голову — заметьте, приходит в голову!— с легкостью интерпретируется, разлагается на составляющие, словом, становится совершенно доступным. И готов результат. Чувствуете?