Книга Искатель, 2005 №11, страница 73 – Ирина Камушкина, Ирина Коротких, Василий Ворон, и др.

Нолич время от времени поглядывал то на меня, то на Ульяну и толкал ее в плечо, повторяя:

— Не спать, Ульяна. Нельзя!

Она сердито отмахивалась, причитала и принималась то растирать ладонями озябшие икры ног, то возиться со своей белой косынкой, устраивая ее поудобнее на голове. О вороне Нолич тоже помнил — я заметил, как он дергал иногда плечом, не давая спать и ей; та вздрагивала, мигала глазами, переминаясь с ноги на ногу, но терпела, будто понимая, что это не издевательство, а необходимость.

Подумав, я решил продолжить разговор с Ноличем, посчитав ситуацию подходящей: его обычная недоступность и молчаливость были сейчас какими-то размытыми. Я попытался прислониться к стене, у которой сидел и провалился сквозь нее, окунувшись во тьму. Чертыхнувшись, я снова сел прямо. Нолич как раз посмотрел в мою сторону, определяя, не сморил ли меня сон.

— Забыл, что все зыбкое, — пояснил я, улыбаясь, и тут же продолжил: — Нолич, а как выглядят эти двери?

Я подумал, что он промолчит, но Нолич посмотрел на меня как-то словно бы мимо и тихо ответил:

— Они не выглядят. Они или есть, или их нет.

Я решил, что на этот раз он сказал все, но снова ошибся.

— Если видишь дверь, в нее нужно войти, — сказал он.

— Но двери бывают заперты, — возразил я.

Нолич кивнул:

— Тогда нужно ждать.

— Мы ждем потому, что наша дверь закрыта?

Нолич снова кивнул.

— А вдруг она никогда не откроется? — спросил я, зябко передернув плечами — скорее от страха, чем от холода. Нолич ответил:

— Если есть дверь, то ее можно открыть.

— Но как мы можем открыть эту дверь?

— Эта дверь откроется сама. Надо ждать.

Он повернулся к Ульяне и толкнул ее в плечо. Та вздрогнула и принялась снова ворчать и растирать икры. Я подумал, что Нолич больше ничего не скажет, и опять ошибся. Он уставился в одну точку посреди улицы и тихо, почти шепотом, произнес:

— Не всякая дверь открывается сама.

Я немного подождал и спросил:

— Сколько дверей было в вашей жизни, Нолич?

Но на этот разон не ответил, продолжая неподвижно сидеть.

Сафьянов бродил неподалеку, то энергично размахивая руками, то растирая ими плечи и бока. По улице снова проехал давешний мотороллер, но на этот раз в обратную сторону. Я обхватил колени руками и положил на них голову.

По одному из булыжников мостовой полз муравей. Для него эта улица казалась огромной, и я. вдруг подумал о том, что в той пустыне, куда мы попали вначале, мы были для кого-то такими же муравьями, а тот великан, возможно, просто переходил через дорогу, которая казалась нам бескрайней пустыней.

Кто-то потрепал меня за плечо. Я поднял голову — это был Нолич; он решил, что я задремал.

— Все в порядке. Я не сплю.

Нолич отвернулся и вдруг вскочил и закричал:

— Пошли! Быстро!

Ульяна, кряхтя, принялась подниматься. Подбежал Сафьянов:

— Где? Куда?!

Нолич двинулся через улицу наискосок.

Возле зеленной лавки стояла женщина и держала на руках ребенка — девочку, лет, наверное, двух, не больше. Я мельком взглянул на них и отвернулся, следуя за всеми, но тут меня осенило. Я снова уставился на женщину и ребенка и понял, что девочка смотрит на меня. Вот она перевела взгляд на Нолича, рассматривая ворону на его плече, и снова посмотрела мне прямо в глаза. Сомнений не было — она нас видела!

Нолич встал у стены дома и показал рукой, чтобы мы проходили первыми. Я обернулся на девочку в последний раз. Женщина не видела нас, а малышка улыбнулась мне. Я улыбнулся ей в ответ и шагнул в серую стену.