Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Мы просочились сквозь ошалевший заслон. Я и Сафьянов оглянулись на ходу, чтобы видеть, что будет дальше. Растерявшиеся солдаты позади нас смотрели то нам вслед, то на своего командира. У санитарного фургона все как один застыли, молча следя за развитием событий. Санитары перестали таскать носилки с ранеными, а некоторые так и продолжали их держать, полуобернувшись в нашу сторону; кто-то с перебинтованной головой раздвигал марлю на лице пошире, чтобы лучше видеть. Не глядя на дорогу, я прошел насквозь два парковых дерева и заметил, как удивление на лицах немцев сменилось ужасом, и сразу после этого, пришедшие немного в себя автоматчики во главе с офицером, открыли по намшквальный огонь. Продолжая идти вперед не глядя, я налетел на что-то и, падая, понял, что поперек дороги стоит на карачках Сафьянов. — Что, попали? Куда?! — закричал я в ужасе. Майор поднял на меня круглые глаза, и я понял, что он не при смерти, а просто смертельно испугался. Немцы, увидев, что двое упали, решили, что пули достигли цели: я заметил, как они радостно закричали. — Поднимайтесь, нам нельзя отставать, — сказал я, хватая Сафьянова за руку. — Да… сейчас… — бормотал, поднимаясь, майор, не отрываясь глядя на автоматчиков. Те, не понимая, почему двое упавших поднимаются как ни в чем не бывало, продолжали стрелять. Вокруг нас бесшумно надламывались ветки, из-под опавших листьев брызгали фонтанчики земли, мне даже казалось, что я вижу сами пули, летящие в меня. Сафьянов наконец поднялся и, окончательно поверив в то, что мы неуязвимы, повернулся лицом к фашистам. Япродолжал тянуть его за руку, но он высвободился, злорадно глядя на обезумевших стрелков. — А вот нате-ка!.. — громко крикнул он и смачно вскинул согнутую в локте руку, давая немцам понять без слов, что именно они имеют вместо нас. Не знаю, кричал ли кто-нибудь из немцев, оставшихся у госпиталя, традиционно-паническое «Партизанен!» и какие у них были лица, когда мы скрылись за деревянным забором, пройдя его насквозь, но я и так испытал большую радость оттого, что горстка русских и сейчас, спустя много лет после войны, вновь оставила их в дураках. Сразу за забором нас ждали Нолич и Ульяна. Нянечка не казалась уже такой испуганной, рассматривая родной городок, изменившийся почти до неузнаваемости и походивший теперь больше на разросшуюся деревню — кругом стояли обычные деревянные дома. Здешнее захолустье казалось еще более унылым из-за серого осеннего дня и черных дымовых столбов, тянущихся к небу на горизонте: вероятно, там проходила линия фронта. Я подумал, что если бы мы могли слышать здешние звуки, то до нас, вероятно, донеслась бы канонада. Я мысленно поблагодарил Нолича за то, что он вел нас по дороге, а не напрямик — сквозь заборы и дома, — поскольку это было весьма неприятно чисто психологически, да и шокировать людей лишний раз не хотелось. Улица была пуста — ни жителей, ни оккупантов видно не было. Нолич торопился. Мы успели пройти полсотни домов,когда Ульяна подала голос: — Не гони, окаянный! Ноги устали, моченьки нет. Я ждал, что Сафьянов ее поддержит, но он молчал, шумно дыша. Нолич ничего не ответил, продолжая идти и напряженно глядя вперед. Ворона на его плече сидела нахохлившись, втянув голову в перья, и только матово моргала своими черными глазами. Засмотревшись на нее, я пропустил момент, когда мы миновали еще одну «дверь». |