Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Нолич по-прежнему стоял посередине дороги и был так сосредоточен на поиске очередной «двери», что совсем не замечал, как сквозь него проходили люди. Зрелище это уже не казалось нам странным: за те несколько часов, что мы находились по ту сторону нашего мира, мы достаточно привыкли к этому. Сафьянов продрог и бродил по улице взад-вперед, ругаясь вполголоса — до меня долетали только обрывки фраз: — Халат махровый… Ленка убьет… фашисты хреновы… Ульяна затихла и сидела, вытянув ноги и уронив голову, как вдруг к ней подскочил Нолич и стал трясти за плечи, приговаривая: — Нельзя спать, нельзя! Ульяна! Не спать! Ульяна, видно, только что задремавшая, недовольно отпихнула его: — Уйди, полоумный! Чего нельзя-то? Все равно чего-то ждем. Дай отдохнуть! — Спать нельзя, Ульяна! Нельзя! — Не сплю, ирод! Отстань! Ноличоставил Ульяну в покое, но не вернулся на середину дороги, а сел между нами, обхватив колени руками. Ворона потопталась на его плече, устраиваясь поудобнее, но Нолич совсем не обращал на нее внимания, словно забыл о таком соседстве. Я решил попробовать с ним заговорить: — Нолич! Почему мы остановились? Вы не можете найти дверь? Он, глядя прямо перед собой, ответил: — Закрыто. Надо ждать. — И добавил, посмотрев на меня: — Нельзя спать. Я кивнул: — Не буду. Я не хочу спать. К нам подошел Сафьянов и спросил Нолича: — Эй! Почему дальше не идем? Я ответил за него: — Он сказал, что нужно ждать. — Чего ждать? Сколько можно ждать? — Успокойтесь, майор. Все в одинаковом положении. Делайте то, что вам говорят. Сафьянов фыркнул: — Что-то командиров все больше становится. Ты-то чего встрял? Я не тебя спрашивал. Я разозлился и громко сказал, холодно посмотрев на него: — Слушай! Хватит скулить. Здесь от нас все равно ничего не зависит. Поэтому нам остается одно — ждать. И делать это как можно лучше, потому что других дел у нас все равно больше нет. Ясно? Сафьянов сердито смотрел на меня, потом покосился на не обращавших на наш разговор никакого внимания Нолича и Ульяну и, неожиданно присев рядом на корточки, прошептал: — А вдруг мы никогда не выберемся отсюда? Мы же подохнем здесь, слышишь, журналист? Мне страшно, понимаешь? Страшно! Его глаза испуганно шарили по моему лицу и вдруг губы задрожали, он стиснул их, и по его толстым щекам покатились слезы. Еще минуту назад это был надменный и грубый зам по тылу майор Сафьянов, а сейчас он вдруг превратился в испуганного ребенка, который потерял родителей посреди шумного магазина игрушек, и все вокруг вдруг перестало иметь значение, кроме одного — страха Вселенского одиночества, охватившего его. Мне только не хватало успокаивать здоровенного мужика, хоть он и был моим ровесником. Я вздохнул, неловко сжал его холодное запястье, покрытое гусиной кожей, и сказал как можно более дружелюбно: — Ну, майор. Бросьте. Надо потерпеть. Нолич нас выведет. Он знает дорогу. Я сам сейчас нуждался точно в таких же словах, но не от кого было их услышать, и, мало того, приходилось теперь говорить их самому, будучи совершенно не уверенным в них. Сафьянов выдернулсвою руку, тяжело поднялся и, отвернувшись, стал шмыгать носом и украдкой, косясь на Ульяну с Ноличем, по-прежнему не обращавших на нас никакого внимания, вытирать щеки. Вскоре он вновь стал бродить туда-сюда по улице, даже не пытаясь уворачиваться от прохожих. |