Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Потом наши пути основательно разошлись, у каждого началась своя личная жизнь, у каждого довольно бурная. Недолго думая и еще не зная, что скажу, я набрал телефон Сырниковых. Трубку взял отец Светы — Евгений Викентьевич. Его «алё» было встревоженным. Оно и понятно, в ночном звонке всегда таится угроза. — Евгений Викентьевич, это Саша Попов. Можно со Светой поговорить? — Ты очумел, Сашка, в такое время звонишь. Спит она. — Мне необходимо. Вопрос жизни и смерти. Евгений Викентьевич все же Свету разбудил, я услышал ее встревоженный голос: — Алло… Мне было приятно услышать ее. Голос у нее сильный и умный. — Света, доброй ночи. Что делаешь? — Сплю… — теперь уже протяжно и удивленно, без раздражения. — На тебе что надето? Короткий смешок, потом снова без раздражения: — Пижама в цветочек. — В какой цветочек? — В голубенький. — Погоди, представляю… Так, хорошо… Представляю дальше… Мысленно пижаму снимаем и… Мне нравится. Снова короткий смешок и встревоженный голос: — Случилось что? — Ничего. Я хотел только услышать твой голос, — сказал я. — Ты такая милая. — Меня все это так огорчает, — сказала она, — тебе, наверное, тяжело. — Что ты имеешь в виду? — спросил я. — Мне сказали, у тебя с отцом не все хорошо… И невеста тебя бросила… И на службе как-то не так… — На службе все так. А остальное пустяки, дело житейское, как говорил один литературный персонаж с пропеллером в заднице. Аего я убью. — Кого? — испуганно спросила Светлана. — Ее нынешнего. — И после этого Маргарита помчится к Мастеру… — Это уже не важно. — Нельзя ли тебе чем-нибудь помочь? — спросила она вполголоса. — Да, — ответил я, — приходи и сжалься надо мной. — Зайду как-нибудь. Мне даже стало жутко при мысли, что она и впрямь последует моему зову. — Приходи, — сказал я. — Треснешь меня крышкой рояля по голове. Вправишь мне мозги. Только рояля у меня нет. Придется за этим к тебе идти. — Заходи. Давно тебя не видела. — Зайду. Через несколько дней. Если доживу. Я мерзавец, но у меня есть оправдание — мне ужасно плохо, так плохо, что и не передашь. — Я сделаю пиццу и салатов настрогаю… — Я давно тебя хотел спросить. — О чем? — Ты почему замуж не выходишь? На том конце провода повисла тишина. На самом деле я, конечно же, не собирался выяснять подробности ее личной жизни, пошутил глупо. К слову пришлось, как в том анекдоте про ковбоев. Какое мне дело до ее личной жизни? Я со своей не могу как следует разобраться. — Светка! — Что? — Ты где? — Здесь… — А чего молчишь? — Думаю. — О чем? — Над вопросом твоим, почему замуж не выхожу. — И почему же? — Тебя люблю. Теперь замолчал я, осмысливая ее слова. Потом глупо спросил: — Давно? — Давно, семь лет почти… — С какого времени? — Когда встретила тебя у Пушкина. Ты стоял в папиных флотских брюках и флотских туфлях. Наверное, она не пришла; ты стоял такой грустный. Я напрягся, но не вспомнил. Мало ли раз мужчина ждет у Пушкина, а она не приходит. Я расстроился еще больше. Не следовало ей так вдруг рассказывать мне. Нельзя возвращать ушедшие мгновения и нельзя рассказывать о них другим… Не надо тревожить ушедшие мгновения, не надо их воскрешать. Потом я спросил: — А чего молчала? — О любви должен говорить мужчина. — О любви должен говорить тот, кто любит… У тебя же были романы: Ваня этот, мент, и Ефим этот поганый… — Он не поганый. Но действительно, все не то… |