Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Я подплыл ближе, и теперь тральщик лежал подо мной. Хотя я и спешил, но вскользь осмотрел тральщик, осторожно приподняв люк ахтерпика, а потом заглянул в провизионку, заваленную продуктами. Внутри прови-зионки сразу все зашевелилось, и я не решился ее распахнуть. Людей там все равно не было. Только чуть приоткрыл, чтоб выпустить крысу,которая, всплывая, смотрела на меня как живая. Люк машины не открывался, и была наглухо закрыта металлическая дверь, ведущая в жилые помещения. Я постучал по ней фонарем, чтоб ребята услышали в посту. Везде звук был глухой. Она находилась под напряжением воды, от которого ее можно было избавить, лишь раскрыв полностью. Я попытался открыть дверь, но потом остановился и задумался. А если там еще есть воздушный пузырь, и люди еще могут дышать? Я открою дверь и лишу их последних минут жизни… Времени на размышления у меня было мало. При работе на глубинах до десяти метров запаса воздуха в акваланге хватает на сорок минут, чем глубже — тем меньше времени… Я решился. В конце концов, наш тральщик — не лодка, упавшая на глубину триста метров, из которой без аппаратов не выйти на поверхность. По моему мнению, глубина здесь была не более двенадцати метров, и те, кто в сознании, уже вышли и пытаются подняться наверх. Я открыл дверь и стал светить фонарем внутрь. Никого не было видно. Я вошел внутрь и осторожно поплыл в глубь помещения, едва-едва работая ластами. Потом я их увидел. Скорее всего, это были матросы-дизелисты. Они лежали в воде в каких-то неестественных позах рядом с машиной. Я подхватил одного за ворот, потом подумал и схватил еще одного. Это было неудобно. Одной рукой я должен был держать и матроса, и фонарь. Я работал ластами изо всех сил, но продвигались мы медленно. В двери мы застряли, и второго матроса я дергал за воротник, как куль и мысленно страшно ругался. Жаль, что я не мог делать этого вслух, может быть, мне было бы легче. Я не знаю, сколько времени я поднимался наверх, но я их поднял. Поднял! Всплыли мы метрах в тридцати от образовавшейся группки «купальщиков». Я переложил одного из матросов из одной руки в другую и держал их за воротники, как щенков. Я переключился на атмосферу, чтобы не тратить воздух из аппарата, и поплыл к группе. В любую минуту я рисковал захлебнуться, но пока мне везло — сильной волны не было, а у меня пока хватало сил высоко держать голову над водой. Меня заметили, люди поплыли ко мне. Первым ко мне подобрался командир тральщика. — Нашел? Живы? — напрягая голос изо всех сил, спросил он меня. — Ты что, слепой? — в свою очередь разорался я. — Хватай быстрее! Держите, можетбыть, они живы. Матросов подхватили у меня из рук. — Сколько там их должно быть? — спросил я. — По списку — восемнадцать, налицо — шестнадцать; двое — в госпитале, — отрапортовал Кононов. — На воде — пять… — С этими? — спросил я. — С этими — семь. Давай я занырну. Я покачал головой, включился в аппарат и снова ушел на глубину. Я поднял еще двоих и передал их Кононову. Я надеялся увидеть спасательное судно или зависший над нами вертолет, но их не было. «К холоду привыкнуть нельзя». Я уже не чувствовал ни рук, ни ног. Голова плохо соображала, что делает тело. Я понимал, что в любой момент могу потерять сознание, и тогда меня бы ничто не спасло. Но воздух в акваланге еще был, а на глубине среди груды металла лежали люди. Возможно, они еще были живы. Я снова пошел к утонувшему тральщику. |