Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
— Вы мне снились, — сказал я ему. — Ты, мама, Жан и наш дом… 8 Я снова позвонил Рафаэлю. Мне снова ответил старческий голос. — Говорит Саша Попов из Москвы, — сказал я, — вы еще не забыли? — Нет, конечно, не забыл, — сказал он. — Как ваш Зюскинд? — Как обещал, — удивился я. — Без последнего прочтения лежит в мусорном ведре среди рыбьей чешуи и картофельных очисток. Он помолчал минутку. — Вы шутите, — произнес он хрипло. — Да нет, — возразил я, — в таких делах я веду себя последовательно. — Боже мой! — сказал он. — Это же была гипербола… Жечь книги — фашизм. — Хорошо. После разговора с Рафаэлем я верну его на полку. — Так будет правильно. Сейчас позову Рафаэля. Почти сразу я услышал голос Рафаэля: — Доброй ночи, Саша! — Барэф, Рафаэль. — Что случилось? — У меня проблема. С недавних пор я стал ненавидеть богатых людей. С той же поры не знаю, как относиться к тебе. — Понимаю, — сказал Рафаэль, усмехнувшись. — Ты также считаешь, что сосед, купивший иномарку — вор и кровопийца трудового народа. Поэтому ты поджигаешь его почтовый ящик и пачкаешь его дверь. — Ну, ты и сказал! — обиделся я. — А это тебе за богатея Рафаэля. Старого доброго друга Рафа. Я помолчал. Потом спросил: — С кем я разговаривал? — Отца из Еревана привез. Старик ходит по музеям, пишет мемуары — вспоминает Сталина и Микояна. — Он был с ними на короткой ноге? — Нет, но воспоминания остались. — Ну, хоть что-то… — Ты чего звонишь? — снова спросил Раф. — Есть идеи? — Нет никаких идей. Худо мне. Неубранная кровать. Кровь на щеке. Немытая посуда. Читательский билет на столе. Невозможность опереться на близлежащий столб за неимением оного. Я звоню тебе… Не вернулась ко мне Марго… — Ну, старик, — разочарованно сказал Рафаэль, — если бы ты знал, сколько женщин бросали меня и скольких бросил я… — Я помню, — перебил его я, — как во время учебы в славном граде Петрограде я приходил к тебе пьяненький и грустный со словами «она меня бросила», ты отказывался говорить со мной о таких пустяках и рассказывал, каково население Земли; потом мы прикидывали, сколько на Земле женщин, потом пытались определить, сколько женщин подходят мне по цвету кожи, росту, образованию… — Много получалось? — спросил Рафаэль, снова усмехнувшись. — Много… — ответиля. — Так ты и сейчас прикинь. Со времени нашей последней беседы население увеличилось, значит, и количество подходящих женщин увеличилось. — Прикидывал, — грустно сказал я. — Действительно увеличилось. Только не успокаивает как-то. Помню, как кто-то сказал, что она совсем не то небесное создание, как я себе рисовал, что много малоприятных моментов прошло у меня за спиной. Я злился, может, даже ненавидел. Без сомнений, да, ненавидел. Ненавидел долго, думал, что еще люблю. Я стер номера телефонов и SMS, которые долгое время были для меня маленьким проявлением счастья. Кричал в трубку, выяснял отношения, портил настроение. — Это плохо. А вообще как жизнь? — Да никак. Невыносимо. Чувство полнейшего бессилия. Улыбаться не получается. Что-то внутри потухло, а я только недавно заметил, и не зажжешь обратно. От меня отворачиваются, как от закончившегося праздника — все эти ленточки теперь втоптаны в грязь, хлопушки-фейерверки… Ничего не осталось, просто свалка. Какие-то запахи, грязная посуда, ошметки обкусанных губ. Уходить некуда, да и незачем. Сгусток пустоты, какой-то мертвенной стерильности. Как в морге. Бессмысленная работа, бессмысленные покупки-поездки. Люди вокруг, которым до меня нет ровным счетом никакого дела. Ничего не осталось. Дурацкие передачи по телевизору, отсутствие писем, телефонных звонков, сообщений, как будто я уже умер. Я думаю, если я умру, никто не заметит. А когда умру, ты заплачешь? |