Книга Искатель, 2005 №12, страница 43 – Рашид Валитов, Кирилл Берендеев, Алексей Голиков

А потом мне снился странный сон.

Мы делали ремонт в нашей московской квартире — папа, мама и я. Мама, как обычно, принимала решения, командовала, критиковала папу и требовала беспрекословного выполнения ее указаний. Папа пожимал плечами, выполнялмамины решения, огрызался на критику и критиковал меня. Я огрызался на папину критику и исполнял, что укажут.

И в этот момент в квартиру ворвалось какое-то страшное существо, я таких жутких монстров видел только в идиотских американских боевиках типа «Чужой». Многорукое и многоногое, с огромными челюстями, ростом под потолок, оно заполнило всю комнату, страшно шумно дышало и изрыгало пламя и зловоние.

Я растерялся, а потом услышал папин голос:

— Мариша! Я тебе сколько раз говорил, запирай входную дверь. Москва же, не гарнизон. Сколько лет в Москве живем, все не научишься.

Папа взял молоток и стал лупить чудище по голове, по туловищу, по конечностям.

— Что застыл? — сказал он мне. — Возьми что-нибудь, подключайся давай.

Я сбегал на кухню, взял большой кухонный нож и бросился к чудищу.

— Сколько раз говорить, — услышал я папин голос, — не хватай нож. Будешь потом ментам сто лет объяснять, что за нож, зачем нож… И топор не бери по той же причине. Возьми молоток, скажешь, работал, гвозди в стену вбивать собирался.

Папа по-прежнему бился с монстром, чудище изрыгало пламень и поливало все вокруг какой-то едкой зловонной жидкостью. Оно уже испортило купленные нами обои, рулон линолеума, еще что-то.

— Ну что ты будешь делать! — возмущался папа. — Опять придется на «Каширский двор» тащиться…

Мама тоже пыталась подключиться к битве, но папа ее отталкивал и кричал, чтобы она не мешала. Жан громко лаял и тоже бросался на чудище.

— Ты где? — снова услышал я папин голос. — За компом опять сидишь? Я же сказал, возьми молоток.

Я побежал в коридор к тумбочке, где хранились инструменты. Молотка там не было.

— Где молоток? — закричал я.

— Ты здесь дома или в гостях? Никогда не знаешь, где что. лежит. В портфеле возьми в старом, в котором инструменты.

Я достал молоток и тоже бросился на монстра.

Чудище уже стало значительно меньше, оно уже не изрыгало пламени и зловонной жидкости, а только злобно шипело.

— Кушать что будете? — услышал я за спиной мамин голос. — Борщик или пельмешки сварить?

— Сейчас закончим и решим, — ответил папа. — А вообще, что сама будешь, то и мы будем.

Чудище стало совсем маленьким, размером с Жана. Оно жалобно смотрело на нас умными собачьими глазами и поскуливало.

Я опустил молоток.

— Послушай, — сказал я папе. — Может, он дверью ошибся, а мы на него так накинулись.

Папа был еще в пылу азарта и остановился не сразу.

— Что-то я не знаю, к кому бы могла зайти в гости такая чувырла, — сказал он наконец.

— Да мало ли к кому, дом большой.

Папа схватил чудище за загривок и потащил к выходу.

— Я вам устрою веселую жизнь! — кричал он. — Вы у меня узнаете, кого приводить нужно!..

Сон совсем перестал мне нравиться, и я проснулся.

Я лежал в какой-то больничной палате, в меня были воткнуты иголочки и трубки. По трубкам бежали жидкости. За дверью слышался грозный голос отца:

— Поснимаю всех!

Потом его голос стал мягче:

— Иван Емельянович, какие прогнозы?

— Лечим, Николай Степанович, — ответил ему кто-то.

Открылась дверь, и отец вошел в палату. Он был в своем знаменитом спартаковском спортивном костюме.