Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
— А еще знаешь, что такое лень? Это когда хочешь сделать себе салат, а в итоге ешь все по отдельности, — снова глупо пошутил я. Раф рассмеялся, а потом спросил: — Что, действительно так все плохо? Я молчал, и заговорил Рафаэль: — Часто бывает: все идет хорошо, на все проблемы просто кладешь и тебе все по барабану, в общем, как-то приспосабливаешься к сложившейся жизненной ситуации. Все жизненные невзгоды легко проходят мимо тебя или ты просто умеешь через них переступать. И начинаешь думать, что вот оно то направление, которого следует держаться… А потом проблем становится все больше и больше, и они усиливаются в арифметическойпрогрессии, и в один прекрасный момент что-то надламывается. И твоему терпению приходит конец. Ты лежишь пластом и говоришь себе: «Все в жопу…» А потом ты снова начинаешь искать правильную дорожку. Где много всего положительного и так мало отрицательного или оно не так сильно заметно. Я молчал. Я силился вспомнить и ощутить какие-то счастливые моменты моей жизни, но не мог. Я устал, у меня болела голова. Потом вспомнил и сказал: — У меня были два счастливых дня, но если я буду о них рассказывать, никто не поймет почему они такие счастливые. Я сам этого не понимаю. — Расскажи… — Однажды, еще в училище на выпускном курсе, я договорился с девчонками из хозяйственного отдела, чтобы они вписали меня и моего друга Витьку Фортунского в приглашение на примерку в военное ателье. Нам тогда шили лейтенантскую форму, а тех, кого приглашали на примерку, отпускали с занятий. Мы переоделись в гражданку и поехали не в ателье, естественно, а к Витьке в Ломоносов. Там мы купались в пруду, разговаривали и загорали. Потом мы оделись, у меня не было запасных трусов, я завернул мокрые плавки в газету, а джинсы надел на голое тело. Потом мы с нашими знакомыми девушками со смешными именами Маша и Даша поехали в Питер, в театр Товстоногова, смотрели спектакль. Завернутые в газету непросохшие плавки я все время держал в руке, у меня разъезжалась молния на джинсах, и это меня немного беспокоило. Плавки я надел сразу после спектакля в туалете. А потом мы сели в электричку и поехали в Ломоносов. И уже в электричке мне стало казаться, что Даша замечательная, Фортунский — очень умный, окружающие люди — хорошие, прошедший день замечательный, жизнь имеет смысл, а счастье возможно. Мы приехали к Витьке, его родителей не было дома. Потом Даша была со мной нежна и страстна, она громко кричала и стонала, и это еще более усиливало мое ощущение счастья. Как видишь, ничего особенного. — А второй день? — Тоже ничего особенного. Во время корабельной практики. Во время стоянки в Мозамбике. Нас возили на катере на пляж. Солнце, песок, пальмы, негры, очень соленая вода Индийского океана. А на обратном пути поздним вечером я смотрел в звездное небо и меня переполняло ощущение счастья и полноты жизни. Представляешь, полноты жизни на жестяной коробочке посреди океана. Мы замолчали. Потом снова заговорил Рафаэль: — Иногда мне кажется, что все люди зомби. Как будто у них в голове только блоки и еще раз блоки… Жизненная рутина погасила в них огонек. Иногда вот думаешь: быт, работа, семья, все как у всех, и прочая подобная банальщина не может случиться со мной, я не такой, я не допущу этого, все должно быть интересно, на одном дыхании. А по большому счету мне кажется, что точно так же думали и все те люди, которые теперь ведут совершенно обыденный образ жизни. Сам делай свою жизнь. Сам. Не доверяй это дело родителям, жене или начальству. И не забывай, что хотеть литые диски, колонки в машину, дорогие шмотки, кучу денег, виллу — это тоже неплохо. Эти желания не помешают чему-то более существенному. Держись. |