Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Спустя почти девять часов после гибели лодки на поверхности моря появились люди, которые, перестав надеяться на помощь извне, решились на самостоятельный выход из полузатопленных отсеков. Удалось выйти лишь шестерым подводникам, из которых в живых осталось пятеро. Они-то и рассказали подробности гибели АГ-15. Через три дня АГ-15 подняли на поверхность. В носовом отсеке и воздушном мешке на корме было обнаружено семнадцать трупов. Пятнадцать человек погибло от удушья, двое застрелились. — Вот так! — подытожил отец. — На тридцати метрах погибли. Как обычно, спасатели задержались… Будем считать, что тебе повезло… И вдруг его голос сорвался, а глаза наполнили слезы. Я его тоже пожалел. Один я у них, и такой непутевый. Надо было нарожать им с мамой пятерых, тогда бы не так страшно за детей было. А потом я добрался до библиотеки госпиталя и обнаружил там целую россыпь старых замечательных книг, которые уже никто не читал. Там была «Вся королевская рать». Там была «Превратности метода». «Звездные дневники Йона Тихого» и «Фиаско». «Рассказы из другого кармана». «Когда хочется плакать, не плачу». «Ангел для капитана». «Наш человекв Гаване» и «Тихий американец». «Человек эпохи Голоцена». «Приключения Хулио Хуренито» и «Лето 1925 года»… С этого дня я лежал и читал книги. Мне даже стало казаться, что все наладится, что у меня все будет хорошо. А потом со мной случилась новая напасть. У меня чудовищно раздуло правое яичко, оно покраснело и болело так, что невозможно было до него дотронуться. Я терпел целый день и все ждал, что эта напасть пройдет сама по себе. Но она не проходила, и я пожаловался отцу. Он притащил целый консилиум. Врачи разглядывали мое яйцо, щупали его, флегматично говорили, что вылечат. Отец кричал: «Чтоб стоял, как у жеребца!» «Вылечим», — снова говорили врачи. И я снова лежал в койке, выбираясь только к гальюну. Яйцо мое подвесили на бинт, привязанный к поясу. Теперь к капельницам и уколам добавилась процедура, при которой мне из вены брали кровь и вводили ее в задницу. Я опять целыми днями читал книги, которые мне приносил из библиотеки отец. Я потребовал, чтобы он достал мне джойсовского «Улисса», и через два дня он принес мне два огромных тома. Мне было чем занять свои мысли. 10 Я посмотрел на часы. Еще только половина второго. Я набрал номер известного бригадира футбольных фанатов «коней» по кличке Седой. Единственное, в чем я не дал оТцу на себя надавить, это футбол. Папик всю жизнь болеет за «Спартак», что, учитывая его военморовскую жизнь, странно. По идее, военный человек должен болеть за ЦСКА. Но папик говорит, что любовь к команде — это как первая любовь к девушке; она возникает случайно, внезапно, страстно и, в отличие от любви к женщине, на всю жизнь. Он может вспомнить самые разные матчи «Спартака» столетней давности, которые видел, проанализировать игру Хусаинова, Ловчева, Гаврилова и Черенкова. Он безо всякого сомнения считал, что и я буду болеть за «Спартак», но здесь я впервые и пока единственный раз в жизни проявил твердость и стал болеть за ЦСКА. Я болел за ЦСКА с детства, истово и страстно. Я, будучи школьником, ходил на их матчи на фанатскую трибуну, участвовал в хулиганствах «коней» и иногородних выездах. Во время учебы в Питере я практически не бывал на футболе, но матчи ЦСКА старался посещать всегда. Я не шел на трибуну приехавших «коней», я не желал встретить знакомые лица. Я сидел на обычной трибуне, ощущал себя Штирлицем в тылу врага среди питерского пролетариата и болел молча, стиснув зубы и ничем себя не выдавая. |