Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Вернувшись в Москву, я снова окунулся в деятельность футбольных хулиганов. Только здесь я приобрел вес в обществе и сделал карьеру. Футбол — не жизнь; оттого что парни в полосатых майках накидают больше мячей в ворота парней в майках красных, нищих меньше не станет и цены на нефть не упадут. Но именно здесь я забывал о скучной службе, неудачной любви и диктате родителей. Эскапистская функция зрелища, сказал бы какой-нибудь яйцеголовый. Функция социальной значимости, добавил бы я. Я быстро приобрел славу в этих кругах, участвуя в битвах с фанатами других клубов, ментами и ОМОНом. У меня не было здесь фамилии, а была кличка Боксер. Я сблизился с бригадиром фанатов Седым и стал его помощником. Я сам бы вскоре стал бригадиром, облеченным неформальными властью и уважением, если бы история с Марго не затмила для меня мир. Мне нравилось слышать за своей спиной шепот фанатов «Это Боксер!» и мифы о себе. Я понимал всю плебейскость этого времяпрепровождения. Я ничегоне рассказывал об этом родителям, я боялся неприятностей, если бы меня задержал ОМОН и сообщил на службу. Но сделать с собой ничего не мог и снова шел на футбол. Трубку взял Седой; голос его, несмотря на позднее время, не был злым или раздраженным, скорее веселым. — Привет, Седой, — сказал я. — Это Боксер. — А! — обрадовался он. — Давно тебя не было. Болел, что ли? В Самару едешь? — Не знаю, — сказал я. — Сомнения у меня большие. Не нравится мне что-то вся эта суета. Агрессия, насилие, тупые рожи… — Ну, ты, блин, даешь, — протянул Седой. — Мы же не смотрим футбол, мы не ценим искусство спортсменов. Мы — безликая толпа, опора режима… — Мы с тобой — не толпа. Они — толпа. И людишки в метро — толпа. Мы с тобой уже давно личности, а ты говоришь, как продажный журналюга: хулиганы, бесчинства, в футболе не понимают, людям мешают. Слушать противно! Я вспомнил выезд в Раменское. Доехав до вокзала, я обнаружил там внушительное количество красно-синих. Со своей «бригадой» мы сели в ближайшую электричку. Машинист долго не мог закрыть двери и, наконец поняв, что просто так он их не закроет, обратился к фанатам с проникновенной речью: «Дорогие болельщики! Дайте закрыть двери, а потом делайте все, что хотите!» Дверям дали закрыться. Через наши вагоны постоянно ходили омоновцы, выявляя зачинщиков беспорядков. Не знаю, выявили ли хоть одного, но забирали иногда за стояние во время движения поезда, а иногда и просто так. Люди, заходившие в наш вагон, сначала возмущались, потом привыкали, после чего уже пели вместе с нами песни. Контролеры входили в вагон и, убедившись, что здесь им ничего не светит, быстро шли дальше. На какой-то станции, еще в пределах Москвы, зашел парень лет двадцати. Всю дорогу до своей деревни он недружелюбно глядел на нас, выйдя и убедившись в том, что наш поезд уже тронулся, этот смелый субъект решился показать нам свой средний палец. Но тут же из окна нашего вагона вылетела бутылка, пущенная каким-то мужиком в хоккейной форме ЦСКА, и попала прямо в лицо тому парню. Весь вагон воспринял это аплодисментами и новыми песнями. В самом конце, уже при подъезде к пункту назначения, произошел еще один забавный эпизод. В вагон зашел пьяный в слюни мужичок. Встав посреди вагона, он поинтересовался, где находится.Услышав взрыв хохота, мужик направился в тамбур, где встал покурить прямо напротив двери перехода в другой вагон. Прикурив и затянувшись, он вдруг получил мощнейший удар дверью, от которого рухнул прямо поперек тамбура. Оказалось, один из фанов открыл дверь ногой. Закончилось все хорошо: ушибленный встал, фан попросил у него прощения, и они оба распили непонятно откуда взявшуюся чекушку. |