Книга Опасный привал, страница 38 – Валерий Шарапов

– Согласен, – важно кивнул Анчутка, – мы тут с Колькой видели…

Пожарский прервал:

– Захлопнись и иди собираться.

– Я-то захлопнусь, – пообещал Анчутка, – а ты вот как идти собираешься? Копыта-то у тебя в кашу.

Трудно не согласиться. Многострадальные Колькины конечности, досталось им и в драке, походах по ночам среди кочек, камней и корней. В лежачем виде все было хорошо, а теперь ступни опухли, ходить босиком очень больно. И у Пельменя, и у Анчутки было по одной паре обуви, на смену ничего.

Ольга предложила:

– Сходим в поселок? Может, найдем какие опорки?

– Я сгоняю, – вызвался Пельмень, – мне как раз Аглая соли обещала.

Анчутка ревниво огрызнулся:

– А мне – здешней амброзии на пробу!

Колька решительно пресек разговоры:

– Никаких Аглай, никаких амброзий. Хватит. Сначала лагерь перенести, потом все остальное. Дойду.

В итоге обули Кольку в портянки по колено, то есть отобрали у Яшки лишнюю тельняшку, безжалостно ее разорвали и сотворили обмотки, закрепив шпагатом.

На час-другой должно хватить, а там видно будет.

Так долго идти не пришлось, добрались быстро. Перешли на ту сторону, где поселок, прошли берегом, потом, по Андрюхиному велению, взяли чуть в сторону и очутились на берегу хорошей красивой реки, которая упиралась в отвесную бетонную стену.

– О как, – удивился Пельмень, – дюкер.

– Что? – переспросил Анчутка.

– А вот, – Андрюха ткнул пальцем, – идет как по небу.

Все глянули и обалдели. Над бетонной стеной величаво, плавно, почти неслышно шел состав – буксир «Москвич», коренастый, черный с красной полосой, с трубой, из которой валил густой дым, толкал перед собой баржи – «Уголь-47» и «Уголь-48». Очень удачные имена: на обеих возлежал грудами блестящий антрацит.

Это все равно что шел себе по дороге, и вдруг оказалось, что небо под ногами, а земля – над головой. Люди взяли и сотворили так, что одну огромную, бездонную водную махину можно поднять над другой, и они мирно расходились, как самые обычные дороги. Суда с достоинством, как по парадной улице, проходили выше их голов, доказывая, что весь этот мир – и небо, и вода, и земля – готов подчиниться человеку, только руки приложить.

Колька, тряхнув головой, пробормотал:

– Ну моща.

Анчутка же, оклемавшись, начал каркать (ну иначе это был бы не Яшка):

– А вот если где-нибудь там в бетоне трещина. Ну совсем такая, маленькая, а все-таки. Вот она год от года будет расти, расширяться, размокать, а потом вдруг р-раз, и отвалится все.

– Что – «все»? – спросил Андрюха.

– Вот эта штука, – Яшка ткнул пальцем, – которая воду держит.

Колька попросил:

– Уймись, а? Делом займись.

– Каким?

– Хворост иди собирай.

Анчутка удалился трещать по кустам. Ольга снова подняла вопрос:

– Ребята, как все-таки с обувью быть?

– А никак, – отозвался Колька, – схожу в поселок и найду.

Она отрезала:

– Один не пойдешь.

Пельмень подтвердил:

– И не пойдет, и не дойдет. Сейчас размер твоей ноги на палочке отметим, я и один схожу.

Тут уже Колька возразил:

– И ты один не пойдешь.

– То есть все не пойдем? – переспросил Андрюха. – А как мы тебя дальше потащим? До следующего города не ближний свет.

– Вы берегом идите, я поплыву, – сострил Пожарский, не подумав, и осекся, поскольку упражняться в плавании на канале не было никакого желания.

Пельмень подтвердилневысказанное сомнение: