Книга Опасный привал, страница 35 – Валерий Шарапов

Она угомонилась наконец, уснула.

Утро выдалось замечательным, но прошло незамеченным. После ночных упражнений все проспали. День тоже оказался ничего, мягкий, не такой жаркий, воздух над водохранилищем не стоял маревом, птицы распевали самым задорным, жизнеутверждающим образом.

А Колька выбрался из палатки еле-еле. Руки-ноги отваливаются, ребра ноют, и вроде бы ухо постреливает, должно быть, вода залилась. Ольга возилась у костра, стряпала обедо-завтрак, не оборачиваясь, бросила:

– Встал? Сейчас, еще минут десять.

– А некуда спешить.

Колька, сдерживаясь, чтобы не кряхтеть, пошел к воде, такой спокойной, освежился. В палатке сначала было прохладно, а под утро, когда все начали остывать, стало душно.

Следующим выполз на свет Пельмень, спросонья потянулся и тотчас охнул, схватившись за плечо. За ним выбрался Анчутка, который прикорнул у входа, потому все прошлись по нему как по придверному ковру. Выглядел он куда лучше, чем после своего одиночного приключения. Или же нынешняя драка, как клин клином, вышибла прошлую. По крайней мере, у него уже оба глаза смотрели, а губы меньше походили на пару подушек. Он даже без напоминаний пошел за хворостом.

Ольга накладывала гречку с тушенкой с такой решимостью, будто от этого зависела вся их дальнейшая биография. Колька с опаской освоил первую ложку, опасаясь, как бы не полезла обратно. Обошлось, так что последовала и вторая ложка, и третья. Пельмень тоже ел, вопреки обыкновению, не глотая удавом, а тщательно пережевывая – проверял, все ли зубы целы. Анчутка, вежливо сказав спасибо, накинулся на кашу, но она, нахалка, норовила вывалиться из половины неплотно закрывающегося рта.

Так они попитались некоторое время, ни о чем не разговаривая, лишь когда Ольга отлучилась за чаем и сгущенкой, Пельмень спросил:

– Куда ходил ночью?

– Домахивались.

– И как, кто кого? – поинтересовался Яшка.

– Победила дружба. – И Колька вкратце пересказал события, умолчав о тех, что были на шлюзе, о выстрелах тоже не сказал.

– Молодец фашист, – одобрил Пельмень.

Анчутка пробормотал:

– Строит из себя, придурок. Ну пригодился, и пусть, его счастье.

Андрюха-технарь дивился:

– Надо же, работает. Старый, ставни замшелые. И чего это они его ночью запускают?

– Ну а я знаю? – Колька пожал плечами и снова зашипел отболи.

– Так, а кто ж запускал-то, видел? – спросил Андрюха.

– Не видел, – соврал Пожарский.

– И, главное, зачем ночью. Готовятся к чему? Строительство, спешный ремонт, транспорт пропускать?

– Точно, – поддакнул Анчутка, – Светка болтала, какой-то пароход пойдет с делегацией, помните? Вот и проверяют.

– Ну да, ну да… Но раз рабочий объект, валить надо отсюда, – сказал Пельмень, – пойду гляну, куда тут.

Он слазил за картой в палатку, отсел в сторонке, закурил и исключил сам себя из общества.

Анчутка же, умяв свою порцию каши, повесил чайник на огонь и с нетерпением поджидал, когда прибудет сгущенка и Ольга.

– Очень я люблю этот вид консервы, – поведал он с кошачьим умилением. – И удобно брать с собой, и сохраняется куда как дольше, нежели обычное молоко…

Андрюха, который вроде бы занимался штудированием карты и не обращал ни на что внимание, подал голос в защиту истины:

– Дольше сохраняется, как же. У тебя-то? Да тебя с цистерной сгущенки оставь – через полчаса пусто будет.