Книга Личное дело господина Мурао, страница 81 – Даша Завьялова

Но я все-таки ответила, тщательно подбирая слова:

– Я понимаю, о чем вы. Он действительно немного разочаровал меня в последние недели. Я говорю не про всех этих женщин, которых вокруг него так много, а про какое-то его равнодушие к окружающим. Но это никак не меняет того, что он человек умный и воспитанный…

– Вот как. Я-то познакомился с историей Мурао, когда он уже показал себя отменным негодяем. Поэтому ваш ответ кажется мне немного неожиданным. Но, – он засмеялся, – я-то спрашивал про Кадзуро.

– Что вы! – Это предположение было еще удивительнее, чем сам вопрос Хидэо о том, нравится ли мне кто-то. – Мы ведь просто друзья.

– Разве это исключает какие-то другие чувства? Мне кажется, они и возникают из той же схожести взглядов и интересов, что и дружба.

Я покачала головой:

– Мы дружим потому, что оба отличаемся от других.

– Кадзуро – да… – задумчиво подтвердил Хидэо. – Он замкнут, невоздержан на язык, иногда даже жесток. Но вы? Разве вы отличаетесь от окружающих так же сильно, как он?

– Во мне четверть японской, четверть немецкой и две четверти русской крови, Хидэо. Этого достаточно, чтобы любойчеловек на планете смотрел на меня как на чужую сегодня. Я не могу вернуться в Европу, я не могу приехать в Советский Союз – всюду я привезу с собой кровь врага. Мне нигде не были бы рады. И, хотя я полюбила Японию, которая меня приютила, мне не кажется, что эта любовь взаимна. У меня нет национальности – и формально нет даже страны, где я родилась… как нет и стран, где родились мои отец с матерью^[61]. Отца и матери, впрочем, у меня тоже нет. Знаете, как страшно с этим жить? И как тревожно мне теперь, когда заканчивается американская оккупация? Может быть, ко мне относились так терпимо, потому что здесь было много иностранцев… А может быть, из-за тети Кеико, которую здесь в Киото многие знают и уважают. Но и она уже немолода; что со мной будет, когда ее не станет? Она считает, что мне нужно выйти замуж, так будет безопаснее.

– А вы сами хотите замуж?

– Нет, не хочу. Потому что вряд ли на мне захочет жениться какой-нибудь приличный человек. Почему вы так на меня смотрите? Вы не ожидали, что я сама это понимаю? – Я отвернулась. – Хотя вот тетя Кеико как будто не понимает и думает, что это возможно.

Хидэо успел только попросить у меня прощения и, может быть, хотел сказать что-то еще: краем глаза я уловила, как он развернулся ко мне. Но тут вернулся Кадзуро.

– Мурао еще без сознания, хотя опасности для жизни нет. Э, Хидэо, да ты успел довести Эмико до слез!..

– Я…

– Да я шучу. Только один человек может довести до слез Эмико – она сама. А теперь предлагаю вернуться в дом Мурао.

Я и Хидэо удивленно посмотрели на Кадзуро.

– Нужно же убрать письма, которые мы достали из секретера, – сказал он и, помолчав немного, добавил: – Дочитать и убрать. Ведь утром туда наверняка придет полиция.

А ведь действительно! Я совсем забыла о письме, которое начала читать. Стояла глубокая ночь, на следующий день я должна была идти на работу, но не могла же я пропустить такое. Что же, по крайней мере, мы предупредили наши семьи о том, что задержимся.

Мы вернулись в дом Мурао. Здесь все было так, как мы и оставили: горел свет, на полу блестели лужи алкоголя и осколки стеклянных дверей шкафа и бутылок, а секретер был открыт.