Онлайн книга «Отчет о незначительных потерях»
|
Особую опасность представляют длительно теплые летние и осенние периоды, когда вода в заливах и бухтах сохраняет комфортную для бактерий температуру. Холерный вибрион может выживать в солоноватой воде, а рыба и моллюски, пойманные в зараженной среде, часто становятся источниками заболевания. <..> Эти наблюдения остаются актуальными и сегодня: в изолированных рыбацких общинах на севере, где система водоснабжения и санитария недостаточно развиты, риск холеры сохраняется. При этом маловероятно, чтобы в условиях той же низкой заселенности и больших расстояний холера могла распространяться по всему побережью… Я попросила внимания и зачитала вслух последний абзац. – Получается, – добавила я, – мы не можем сбрасывать со счетов версию о том, что поселок каигату действительно пострадал от холеры. – Но ведь только-только кончилась зима, – сказал Хидэо. – Да, но поселок закрыли якобы на карантин еще полгода назад, осенью, как писала эта Сугино. Погоди-ка, ты ведь не читал само письмо. – Я порылась в сумке и протянула ему конверт. – Там еще газетные вырезки, не вырони, пожалуйста. Хидэо внимательно прочитал письмо. – Забавная девочка, – сказал он задумчиво и начал разглядывать снимки. – И храбрая… – Ужасно неудобно, – пожаловался Кадзуро, вытягивая ноги. – Мне и сидеть-то сложно, не то что читать. Мы взяли самые дешевые места на деревянных скамейках: редакция согласилась оплатить только такие, у Хидэо денег было немного, а Кадзуро, конечно, ехал с нами из солидарности. Теперь он только и делал, что пересаживался и жаловался вместо того, чтобы сидеть и читать. А ехать было еще десять часов, и это только до Токио! Хидэо быстро пробежал глазами письмо Сугино, улыбнулся, вложил бумаги в конверт и вернул мне. В этот момент в вагоне приглушили свет, чтобы пассажиры могли отдохнуть, и Кадзуро с облегчением отложил бумаги. Читать действительно стало неудобно, и я тоже прикрыла книгу. Пассажиры укрывались пледами или использовали кимоно как покрывала, разговоры стихали. Скоро мы должны были остановиться у залива Исэ, и я хотела выйти подышать перед сном. На станции был небольшой киоск. Пока Хидэо разминал плечи, зевая, Кадзуро заглядывал в витрину с аккуратно сложенными экибэнто[6]: рисовые колобки с гребешком, копченый угорь на рисовых шариках, дайкон с камабоко[7]. Продавались и сладости: екан[8], засахаренные мандариновые дольки, печенье с кунжутом. – Возьмем что-нибудь? – спросил Кадзуро, доставая кошелек. – Конечно, – кивнул Хидэо. – До Токио еще долго, да и успеем ли мы там позавтракать? – У нас целых четыре часа между пересадками. В Токио еще зайдем в книжную лавку. Я выбрала экибэнто с угрем и каштаны, Кадзуро с Хидэо взяли омлет и печенье. Продавец завернул все в бумагу и с поклоном пожелал нам счастливого пути. Мы отошли к краю платформы, где не горели фонари, и увидели залив. Вода была черной, с отблесками городских огней, как если бы по ней скользили светлячки. Где-то кричала чайка, перекрывая шум волн. Я подумала, что за этим заливом раскинулась большая вода, и мы едем так далеко, целых три дня, чтобы увидеть эту большую воду снова – только с другого ее края. Через несколько минут голос проводника напомнил о скором отправлении. Мы вернулись в вагон, перекусили, и вскоре поезд тронулся, оставляя позади ночной залив. |