Книга Отчет о незначительных потерях, страница 9 – Даша Завьялова

Я укрылась пальто и уснула.

В восемь утра мы прибыли на вокзал Токио. Наш поезд в Аомори отправлялся в полдень, и значит, у нас было немного свободного времени. Мы позавтракали, а потом Кадзуро объявил, что сходит в книжную лавку.

– У нас чуть больше трех часов, – напомнила я.

Часы на стене отсчитали девять, потом десять. Люди менялись, а Кадзуро все не было, и без десяти двенадцать я не выдержала:

– Если он не вернется через пять минут, мы останемся здесь до завтра!

В этот момент Кадзуро ворвался в зал, держа в руках сверток.

– Нашел! – сказал он, срывая бумагу, и показал старый том. – Книга о северных народах Хоккайдо. Она стоит того, чтобы опоздать, я уверен!

Голос проводника позвал пассажиров, мы поспешили к поезду – и, к счастью, не опоздали.

Мы снова ехали на север, и природа за окном постепенно менялась. Мне становилось то неуютно оттого, что я так далеко от дома, то радостно: я хотела увидеть океан, познакомиться с новыми людьми, попробовать местную еду, а главное – справиться с трудным делом, которое меня ожидало. Хидэо листал газету, а Кадзуро изучал купленную книгу.

Наконец он заговорил:

– Эмико заметила… вернее, насколько я знаю, это тетя Кеико заметила… что у каждой инкрустации есть спиральный узор по краю. Вот здесь, – он показал на страницу, – есть упоминание о том, что северные народы почитают моллюска под названием Turbo borealis или Turbo glacialis. Почитают, я имею в виду, как духа или божество. Этот моллюск родственен Turbo marmoratus, чей перламутр используется для инкрустаций, но обитает он севернее. Как раз на побережье Хоккайдо.

– Иными словами, – сказал Хидэо, – есть некая особенная ракушка, которую используют для инкрустации, а ее северной разновидности поклоняются народы с Хоккайдо. Так?

– Да.

– И используют ее же для добычи перламутра?

Кадзуро подумал:

– По всей видимости. Потому что Turbo marmoratus, чей перламутр используется почти повсеместно по Японии, там не водится.

– Нет, это странно, – сказала я. – Представьте, что вы поклоняетесь какому-то духу и одновременно добываете животное, его земное воплощение, чтобы убить и распотрошить. Разве это возможно?

– Может быть, они поэтому и поклоняются этому моллюску, раз он дает им средства для жизни, – сказал Хидэо. – А перед выловом, например, извиняются перед духом. Я читал, так делают некоторые народы на материке: просят прощения у зверя перед тем, как убить его, или даже перекладывают вину на кого-то другого, пытаясь убедить дух, что не они его убили.

В этом деловом подходе, в парадоксальной сделке между народом и его божеством, действительно была своя логика. Я кивнула, прислонилась к окну и прикрыла глаза. Мне удалось поспать в ночном поезде до Токио, но мало и плохо, а ожидание на неудобной скамье вокзала меня измотало.

* * *

Поезд прибыл в Аомори в четыре утра. Уже открывались рыбные лавки около вокзала, прилавки ломились от улова – краба, тунца, осьминога; грохотали тележки с товарами. Мы пришли в буфет и в ожидании парома взяли чай, чтобы согреться.

На паром мы поднялись, когда в заливе уже стояло утро, и к обеду прибыли в Хакодате. На почте Кадзуро заполнил бланк телеграммы для Сугино Чисако: еще из Киото я отправила ей телеграмму с обещанием приехать и предупредить, как только мы высадимся на Хоккайдо. Пока Кадзуро писал, я купила газету и прочитала передовицу: «Экономика в тени. Пора выходить на свет?»