Книга Отчет о незначительных потерях, страница 46 – Даша Завьялова

– Каждый должен работать так же аккуратно, как госпожа Арисима! Ее достали из-под завала, а она не легла спать, пока не написала отчет начальству. Кто после этого удивится, что ей удалось устроиться на такое хорошее место и удерживаться на нем?

«Письмо-то я написала, а телеграмму для тети нет… – подумала я, засыпая под щебет Чисако. – Как стыдно… Завтра обязательно это сделаю. А Чисако смешная девочка. И заботливая. Хидэо повезло…»

* * *

Утром, едва проснувшись, я вспомнила, что мне ведь нужно найти Никитина и попросить его взять с собой завтра Кадзуро, и поднялась так резко, что у меня потемнело в глазах. Пожалуй, стоило сначала дождаться Танабэ с его уколом.

По звукам радиозарядки^[24]я поняла, что сейчас половина седьмого утра. Я оделась и помогла хозяйке, доброй женщине лет шестидесяти по фамилии Тиба, приготовить завтрак. Сразу же после того, как мы все – госпожа Тиба и ее муж, Кадзуро, Хидэо и я – поели, приехали врач Танабэ и Чисако.

Врач, как и вчера, сделал мне укол неостигмина.

– Скажите, господин Танабэ, а вы ведь вчера осматривали всех, кто был с нами в подвале?

– Да.

– И знаете, кого в каком доме поселили?

– А к чему эти расспросы?

Я замялась.

– В общем… из гостиницы расселили ведь, наверное, всех, кто там жил, а не только тех, кого достали из-под завала. Может быть, вы знаете, куда поселили русского, который называет себя геологом, и его переводчика? Мне очень нужно найти этого господина.

– Не понял. Кого из них?

– Да русского же. Господина Никитина. Но господин Симидзу в любом случае ведь живет с ним?

Танабэ замолчал на несколько секунд, делая укол Хидэо, а потом сказал:

– Русского поселили в доме старосты Кимуры, насколько мне известно. Но у них было всего одно место, поэтому он там один, а вот господина Симидзу я вроде бы видел в доме, где живут двое других пострадавших. Если только я не обознался.

Почему Никитину не нашли другого жилья, где за ним мог бы присматривать переводчик, я поняла сразу же, как только увидела дом старосты: это было самое большое и богатое здание в городке. Конечно, ударить в грязь лицом и поселить иностранца в бедном, плохо обставленном доме не могли. Симидзу просто пришлось смириться с этим и пойти на нарушение должностных инструкций; я была уверена, что таковые насчет слежки за Никитиным у него имелись. Впрочем, мне это было только на руку: это давало мне возможность пообщаться с ученым без переводчика.

Я предусмотрела, что в доме никто не говорит ни по-русски, ни по-английски, поэтому подготовила записку на русском языке. И когда увидела около дома хозяина, вышедшего покурить, спросила, не передаст ли он постояльцу письменное сообщение. Хозяин пригласил меня в гостиную, сказав, что сейчас позовет гостя.

Сразу после приветствия Никитин спросил меня, как я себя чувствую.

– Ничего, спасибо, за мной приглядывает врач Танабэ. Вы ведь завтра уезжаете в Хакодате?

– Должен был уезжать завтра, но решил, что поеду сегодня, чтобы не стеснять этих добрых людей. Я уже позвонил, чтобы вечером прислали машину.

– У меня к вам просьба. Не возьмете ли вы с собой моего друга Кадзуро? Ему нужно в Хакодате по работе. С пересадками ехать тяжело и долго, а он все еще толком не пришел в себя после пребывания под завалом.

Никитин с досадой поморщился.