Книга Искатель, 2005 №3, страница 66 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

— Ты жених? — задал я неуместный вопрос.

— Да.

— Хочешь зарегистрировать брак?

— Да, в три часа.

— Когда же вы успели сговориться?

— После эпизода с картиной Нонна пришла ко мне и попросила прощения.

Майор не выдержал. Вскочив, он навис над сидевшим парнем и почти крикнул ему в ухо:

— Она же преступница с малолетства!

— Знаю.

— На ней висит половина статей уголовного кодекса.

— Знаю.

— Она испорчена до мозга костей…

— Неправда.

— Дурак ты, а не студент!

Майор плюхнулся на стул так, что кабинет вздрогнул. И стало тихо, как после цунами. Мое сознание автоматом искало в памяти нечто подобное. Было, конечно, было. Например, насильник отбыл срок и женился на изнасилованной…

Я смотрел на студента. Ему вроде бы девятнадцать. Самый подходящий возраст, чтобы испортить собственную жизнь.

— Геннадий, она же получит срок.

— Буду ждать.

Голосок тонкий, почти детский и незнакомый, прозвучал невнятно:

— Вот вы, менты, какие… Лапшу на уши вешать про добро да совесть умеете… А если человек надумал завязать, то вам надо его посадить…

— Неужели ты думаешь, что замужество тебя спасет от наказания? — повысил я голос.

— Не думаю! Но я хочу сидеть замужней, порядочной женщиной!

Она плачет? Слез не было, но щеки повлажнели. Присмотрелся ли я, на мокрой ли лучше видно, но различил веснушки. Разве веснушки высыпают летом и бывают ли они у гейш?

К поискам истины я охладел после того, как понял, что она не кристальна и не прозрачна. Для меня всегда бесспорной истиной оставался закон силы против зла. А если против зла не силу? Величайшая глупость помещать всех преступников в одно место, и государство это делает только потому, что нет ничего иного.

— Геннадий, а если она сбежит? — спросил я студента.

— Ручаюсь, — вспыхнул он.

Майор проскрипел стулом. Или зубами? Кожа на его лице натянулась, словнораспятая скулами. Глаза сделались уже Нонкиных. И удивили рыжеватые усики: казалось, они двигаются по верхней губе, пробуя уползти на щеки.

— Подождите в коридоре, — велел я жениху с невестой, проводив их под надзор сидевшего там сержанта.

— Сергей, никак хочешь отпустить ее бракосочетаться? — злобно поинтересовался майор.

— Хочу.

— Спятил? — уже спокойнее, уже по-дружески спросил он.

— Девушка запуталась…

— Сергей, есть девушки, есть женщины и есть бабы. Нонка не девушка, не женщина и не баба. Она — преступница.

— Боря, что нужно бросать утопающему?

— Спасательный круг, но у нас его нет.

— Боря, тонущий поблагодарит и за соломинку.

— Да Нонка сделает подсечку студенту и смоется!

Ответить я не успел, потому что появился Палладьев. Он в протокол допроса включен не был, но уже и не было допроса. Меня озарило:

— А в ЗАГС с Нонкой поедет лейтенант.

— Зачем? — удивился Палладьев.

— Жениться, — объяснил Леденцов.

— На Нонке? — всерьез опешил лейтенант.

Я изложил ему задачу. Неохотным кивком майор подтвердил мои слова. Все-таки лейтенант уточнил с легким недоумением:

— В качестве кого же еду?

— Свидетелем со стороны невесты. Часа через два-три ждем обратно.

— Прихвати с собой сержанта, который в коридоре, — велел майор.

Мы с Леденцовым остались вдвоем. Точнее, втроем: я, он и тишина. Говорить не хотелось, потому что разговор наверняка бы обернулся спором. Мы наслаждались тишиной. Майор все-таки не утерпел подать краткую реплику:

— Сбежит — ловить не стану.