Книга Искатель, 2005 №3, страница 1 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

Названия ресторанов соревновались в оригинальности. «Болеро», «Какаду», «Королевские ножки», «Морской волк», «Эль Фаро»… Этот, дабы избавиться от приторности разных «Капри», «Изумрудных Будд» и «Клеопатр», долго именовался прикольно — «Бяка». Но от названия пришлось отказаться, поскольку выпивохи приколов не понимали, полагая, что здесь дешевая водка и халявная закуска. А как иностранцам перевести слово «Бяка»?

Поэтому теперь ресторан звался «Мираж». Над входом неоновые красные завитки скрутились в фигуру, похожую на японку в кимоно. Эти завитки и буквы названия были настолько яркими, что выкрасили входившего в ресторан мужчину — пиджак красный, борода розовая. Он сел за дальний столик: пиджак оказался розовым, борода — цвета сосны. У подошедшей официантки мужчина спросил:

— Инга, ресторан стал японским?

— Нет, интернациональный, но с небольшим японо-китайским уклоном, Анатолий Захарович.

— Что мне взять из японского?

— Салат из цветков камелии, мясо щитомордника…

— Щитомордник же змея.

— А мясо нежное, — официантка улыбнулась брезгливо. — Или возьмите хвостики рыбы-лягушки.

— Ты еще посоветуй ядовитую рыбу-фугу. — Анатолий Захарович взял карту блюд и нужное высмотрел мгновенно. — Инга, а вот мясо по-гусарски?

— Есть.

— Давай и японское блюдо — пиво «Асахи».

— Анатолий Захарович, только баночное.

Он кивнул и оперся на столешницу из итальянского мрамора. Рядом, в емкости из такого же мрамора, рос папоротник. У окна щетинилось хвоей невысокое деревце, походившее на карликовую тую. Под нею горка мокро блестевших камней, на которые откуда-то подавалась вода. В углу зала на деревянном выступе играл скрипач, негромко и монотонно. День. Посетителей мало.

— Инга, а почему ресторан назвали «Мираж»?

Официантка поставила тарелки и усмехнулась:

— Анатолий Захарович, спрашиваете, потому что еще не выпили.

— Значит, миражи начинаются после выпивки? Тогда неси.

— Чего желаете?

— А что есть?

— Водка и три сорта коньяка.

Эти сорта он знал: три звездочки, четыре и пять.

— Инга, а марочный коньяк?

Она пригнулась и сообщила как бы по секрету:

— Анатолий Захарович, только в нашем ресторане появилось норвежское виски «Аппер тэн». Вроде бы градусов пятьдесят.

— Как раздля миража, неси.

— Знаете, в ресторане «Братан» водку крепят змеиным ядом, как в Японии.

Мясо по-гусарски было порезано так, что походило на толстолистый блокнот. Анатолий Захарович усмехнулся: мясо по-гусарски, салат японский, виски норвежское, мрамор итальянский, скрипач грузин… Художественная мешанина.

Он погладил трапециевидную бороду и выпил, делая глотки протяженными и не закусывая. Чтобы не портить букета. Но букет штука тонкая, исчезающая, поэтому пришлось взять еще бокал. И только потом развалить ряд нарезанного мяса. Теперь закуска уже ничего испортить не могла, поскольку виски ее опередило: дошло до головы скорее, чем мясо в желудок.

Не мираж, а привычная и приятная истома обволакивала ресторан. Сохранить это состояние, не усилить его новой порцией. Прислушаться к скрипке, запевшей проникновенно.