Онлайн книга «Искатель, 2005 №3»
|
— Не станут. — Но к тому идет. — Будут ходить в кальсонах. По голосу Валентина Казимировна определить половую принадлежность «кепи» не смогла, но определила по упоминанию кальсон. Значит, парень. И она подумала, что зря пошла дежурить именно в этот зал. Какой тут может быть запах времени, если экспонируется современное искусство? Для молодежи. Вон одна девушка не может оторваться от картины, на которой не то удав свернулся, не то пожарный шланг завязан бантиком. А девушка перешла к другой картине под названием «Кактус» — из глиняного горшка торчала блесткая игла шприца. Чего удивляться, если сама девушка выглядела «а ля чучело». Которое «кепи» зал покидать не спешило. Теперь оно стояло у картины и, казалось, хотело что-тоспросить. Валентина Казимировна подошла. — У вас вопрос? — Это кто? — Тут надписано: «Портрет муниципала». — Скелет? — Почему же… Служащий мэрии. — Ископаемый? Валентина Казимировна вопросов побаивалась, так как никакого художественного образования не имела. Ей надо бы стоять не в этом зале, а в петровском, где восемнадцатый век. Крановые пейзажи, собрание резного камня, коллекция русских лаков, фарфоровые канделябры… Теперь «кепи», поманив рукой, указало на полотно: — Лапшу на уши вешают? — Называется «Обнаженная в ромашках». — Где обнаженная, где ромашки? Куча цветного мусора. Валентина Казимировна хотела объяснить, как рисуются картины: грунт, красочный слой, лак. Но она не знала, как обратиться — девушка или молодой человек? Ей и самой мало что здесь нравилось. Например, полотно «Кирпич»: бурый прямоугольный брусок — кирпич он и есть кирпич. «Пастух» оказался не пастухом, а Дон Кихотом. Уж не говоря о небольшой картине, на которой, по ее представлению, изображался початок кукурузы, оказавшийся ракетой. «Кепи» хихикало. Уж полчаса ходит по одному залу и долго стоит у каждого полотна. Валентина Казимировна опять подошла. С картины улыбался пухленький человек благообразного вида. Работа называется «Нечто». — «Нечто» — это что? — спросило «кепи». — Наверное, трансвестит, — необдуманно предпо-дожила Валентина Казимировна первое, что пришло на ум. — А трансвестит — кто? — А не рыба и не мясо. — Как? — Не мужик, не баба. — В каком смысле? — Вернее, и мужик, и баба. Валентина Казимировна отошла к своему стулу. Конечно, она не знаток, но хорошую живопись любит. Ей нравились натюрморты, пейзажи… Левитан, от которого сердце замирало. Она любила и батальные полотна; например, картина голландского живописца Абрахама ван Хуфа, говорят, мастера редкого, в Эрмитаже единственная картина. «Кепи» подошло само: — Тетя, где тут можно хлебнуть кофейку? — В музее буфета нет, но рядом коктейль-холл. — Это на той стороне улицы? — Да, где магазин «Рыба». — Ха-ха, рыба. — Не поняла… — Если, тетя, коктейль-холл, то рыбный магазин надо обозвать «Килька-холл». Остроумное это «кепи». Губы и нос видны, а глаза и лоб заслонены широким козырьком. Что-то вроде распахнутогоутиного клюва. Оно, «кепи», уже скрылось в других далеких залах… Валентина Казимировна ощутила тревогу, словно видела спину уходящего друга. Что?.. Чем-то пахнет? Нет, скрытый звук? Ни то ни другое… Валентина Казимировна пошла вдоль стены, вдоль картин, подгоняемая мистическим страхом, и споткнулась о ровный пол… Одну из картин окутал туман. Наискось, от угла к углу, ее пересекал дымный след, будто проползла огненная головешка… |