Книга Искатель, 2005 №3, страница 48 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

— Валентина Казимировна, вопрос…

— Все рассказала вашему товарищу.

— Меня интересуют глаза этой «кепи».

— Не видела их, дорогой мой человек.

— Да не может быть.

— Это почему же?

— Она подходила и на вас смотрела.

Старушка не так смутилась, как удивилась: если на нее смотрели, то ведь глазами. Открытыми. Чтобы стимулировать ее память, я сменил ракурс: новые обстоятельства для нашего сознания — что рытвина для бегущих колес.

— Валентина Казимировна, эта «кепи» часто к вам обращалась?

— Раза три.

— По поводу чего?

Пожилая женщина задумалась беспомощно. Запоминается то, что достойно памяти. И смотрительница мою мысль подтвердила:

— Спрашивала о разной ерунде.

Мы с майором переглянулись — «кепи» ее отвлекала. Значит, был второй, исполнитель. И мне пришла оперативная мысль: сегодня же организовать проверку больниц и поликлиник города, поскольку серная кислота могла сильно ошпарить руки преступника. Валентина Казимировна сама вернулась к моему первому вопросу:

— О глазах… Разве в музее цвет глаз рассмотришь?

— А мне нужен не цвет глаз, а их форма.

— Размер?

— Круглые, прямоугольные, квадратные, ромбиком?

— Какое там… Неуловимые.

— С булавочную головку, что ли?

— С бритвочку…

— Узкие, значит?

— Того и гляди слипнутся.

Мы с Леденцовым вновь переглянулись. Не знаю, какими стали мои глаза, но у майора — узкими с бритвочку. Они значили лишь одно: до каких же пор будем идти по следу гейши? Мы с ним слегка разные охотники. Уголовному розыску надо поймать, а следователю еще и доказать. Чтобы охладить майора, я отвел его в сторону и спросил о смысле этой варварской акции. Скорее всего, назовет мотивы явно несусветные типа мести, хулиганства… Но майор ответил кратко:

— Чтобы сорвать экспертизу.

— А зачем ее срывать? — спросил я уже просто так, для проверки своих мыслей.

— Нет экспертизы — нет подлинника, а нет подлинника — нет кражи.

Рыжие усики майора дергались, словно он хотел оскалиться, да сдерживал себя. Хождение вокруг да около было не в его характере, и он не терпел препятствий глупых, на которые приходилось тратить время. Я успокоил:

— Боря, экспертизу сделают.

Майор усмехнулся и обвел зал, как мне показалось, презрительным взглядом. Не уважал он все эти измы, считая их блажью бездельников. Подтверждая мои мысли, он показал на картину:

— Что за чудо?

— Кентавр.

— Значит, кто?

— Ну, туловище коня, голова человека.

— Почему коня, а не коровы?

— Боря, странный вопрос… Представь, туловище коровы и голова человека? С рогами?

— Да, и с выменем.

Палладьев занимался реализацией отпечатков пальцев, добытых в ресторане. Благодаря компьютерным данным они вывели на личности. Точнее, благодаря тому, что эта удалая пара была судима. Лейтенант удивлялся: почему судимый идет на новое преступление? Дурак? Наказание не испугало? Работать неохота?.. Художник к уголовной ответственности не привлекался — интеллигентный человек.

День Палладьев промотался по городу, по архивам судов, по инспекциям, по прокуратурам, по следователям, ведущим дела малолеток. Собирал информацию. Ксерокопировать не везде удалось, тем более снять копии. Делал заметки, выписки, конспекты… Лишь вечером сел за обработку собранного, потому что следователю Рябинину подавай дотошные характеристики личностей. Начал с гейши.

Нонна Ивановна Печенюк.