Книга Искатель, 2005 №3, страница 43 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

— Дикий вопрос, господин капитан. Ездил я редко и кроме друзей никого не сажал.

— Мясо не возили? — задал капитан еще более дикий вопрос.

— Не понимаю…

О тупости милиции художник был наслышан.Но не до такой же степени. Какое мясо? Может быть, у них такой следственный прием? Не подозревают же его в хищении собственной машины? Или подозревают, мол, инсценировал ради страховки.

— Анатолий Захарович, пол вашего автомобиля залит кровью.

— Откуда мне знать, что делали угонщики?!

Видимо, его голос, почти крик, вырвался в коридор. Дверь открылась. В кабинет вошел молодой человек, которого художник не сразу узнал: уже знакомый оперативник. Видимо, кабинет был его, потому что капитан исчез незаметно, как табачный дым. Смущение заставило художника непроизвольно чесануть бороду:

— Молодой человек, прошу извинить за вчерашний инцидент.

— С чего она бросилась?

— Я вам говорил, телохранительница.

— Бить-то зачем?

— Ей показалось, что вы хотите на меня напасть.

— Вообще-то, кто она такая?

— Нонна.

Анатолий Захарович догадался, что вызвали его не из-за машины, которую, может быть и не нашли. У этого молодого оперативника слишком острый зыркающий взгляд. Надо было прийти с адвокатом. Но художник вспомнил, что адвокат положен тому, кого обвиняют в преступлении, — он же потерпевший.

— Анатолий Захарович, ее фамилия, адрес?..

— Не знаю.

— Как же так? Нанимали ее через бюро?

— Нет, кто-то из художников порекомендовал.

— Почему женщину, а не мужчину?

— Модно.

Анатолий Захарович видел, что его словам не верят. При упоминании моды губы опера слегка оттопырились, готовые к иронической усмешке. Этот юный мент не подозревает, что мир живет модой и по моде. Плевать на его губы — милиция то место, где никому и ничему не верят. Все-таки растолковать следовало:

— Сила женщины в неожиданности. Хрупкая девушка, и вдруг сбивает с ног.

— Она… того… сбивает?

— Стопроцентный эффект неожиданности. В телохранительницы берут высоких, под сто восемьдесят, а Нонна мала.

— Почему же тогда наняли ее?

— Если откровенно, то из-за японства.

— Как?

— Потому что японка.

— А она японка?

— Бывшая гейша. Я видел ее в кимоно и с поясом оби.

— Анатолий Захарович, какое отношение национальность имеет к телохранительству?

— Она виртуоз в различных айкидо и прочих кунгфу. Говорила, что имеет пояс какого-то там цвета.

Художник ощутил в себе пустоту и слабость. Он огляделся. Где сидит? В кабинетеуголовного розыска: два стола, две лампы, два сейфа… На свободном столе лежит странный металлический предмет, похожий на зазубренную шестеренку. Он вспомнил: фурикен, метательная звезда с острыми краями. Нонна показывала. Но противная пустота в груди разрасталась. Художник знал, отчего она: кончилось действие ста граммов коньяка.

— Анатолий Захарович, если вы не знаете ее адреса, как же тогда общаетесь?

— Она мне ежедневно звонит.

— На квартиру?

— В мастерскую. Квартиру после смерти жены сдаю.

— Сколько вы этой гейше платите?

— Положено пятьдесят долларов в час, но я даю меньше.

Оперативник встал. Поднялся и художник, полагая, что вопросы кончились. Но у этого молодого человека в запасе была вопросительная усмешка:

— Машину заберете?

— Зачем она мне, окровавленная…

— Что же, Анатолий Захарович, вам так не везет?

— В смысле?

— В ресторане на вас покушались, автомобиль угнали, натурщица пропала… Кого вы боитесь, если завели телохранителя?