Книга Искатель, 2005 №3, страница 42 – Станислав Родионов, Михаил Старчиков, Анатолий Герасимов, и др.

— Кем он работал? — спросил я участкового.

— Инженер.

— Кто к нему ходил? — теперь спросил у понятых, его соседей по лестничной площадке.

— Только одна девушка, — ответила дама интеллигентного вида.

— Полюбовница, — уточнила вторая, простоватая.

— Бойфренд женского рода, — поправила интеллигентная.

— Что вы о ней знаете?

— Вежливая и тихая, — сказала первая.

— Звать Елизаветой, но давно не приходит.

Мыс Леденцовым переглянулись, задетые, видимо, одной догадкой. Краски, Елизавета… Монина была любовницей гражданина Лабазина, который убит в этом кресле. Все это надо проверять. Тщательно допросить этих двух понятых,найти родственников убитого, вызвать сослуживцев… Когда нет следов — злишься, когда много следов — теряешься.

Елизавета Монина ушла от Лабазина к художнику? Мотив убийства лежал на тарелочке с голубой каемочкой. Только не верил я в тарелочки…

В квартиру вошел, как ворвался, Палладьев. Видимо, его привело какое-то оперативное состояние. Он приблизился к своему начальнику, намереваясь что-то шепнуть ему на ухо. Но увидел покойника…

Не может быть, чтобы лейтенант испугался трупа. Да опер смотрел не на лицо, а на рубашку.

— Что? — спросил я.

— Подтяжки…

— Ну, подтяжки.

— Желтые. Это он в ресторане «Мираж» ударил художника ножом.

Анатолия Захаровича вызвали в милицию. Не повесткой, а телефонным звонком. Он не сомневался, что по поводу вчерашнего инцидента в буфете театрального института. Вышло глупо и ни к чему. Не посоветоваться ли со следователем прокуратуры Рябининым? Но художник от этой мысли отказался, потому что прокуратура и милиция — одна компания.

Художник долго мыл руки, испачканные гуашью. Потом вытер лицо салфеткой, пропитанной туалетной водой с запахом востока. Надел выходной бордовый костюм, поскольку шел в казенный дом. И уже перед выходом проглотил сто граммов коньяка, тоже с запахом востока, правда, который немного южнее.

По мере приближения к милиции, в художнике нарастало раздражение. Дело в том, что к пяти часам его пригласил один деловой человек неизвестного подданства и непонятной национальности. Его интересы лежали в области антиквариата и раритетов. Было обещано бербеиж на крыше пентхауза. Что же вместо?..

Анатолий Захарович вошел в здание РУВД и отыскал нужную комнату. Пожилой капитан изобразил вежливую улыбку:

— Присядьте, Анатолий Захарович: подавали заявление об угоне автомобиля?

— Да.

— Нашли, — теперь капитан попробовал изобразить радость.

— Не может быть, — попробовал удивиться художник травянистым голосом.

— И представьте, целый и почти невредимый.

— Что значит почти?

— Вмятина на крыше да мотор забит песком…

— Откуда песок?

— Машину обнаружили за городом, в карьере, заваленную песком.

— Воров поймали?

— К сожалению, нет.

Анатолий Захарович подумал, что заявление о краже автомобиля у него принимали не в этой комнате, не в этом здании и не этот сотрудник. Вроде бы говорить больше не о чем. Нет, капитан должен спросить, будет ли потерпевший забирать машину. Зачем? Она далеко, за городом, не на ходу, платить деньги за доставку, потом за ремонт, машина поношенная… И художник поднялся. Тогда капитан спросил, как слова обронил:

— Анатолий Захарович, а что в машине возили?

— Себя.

— А какие грузы?

— Не грузы, а людей.

— Что-нибудь цветное, маслянистое, липкое…