Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 27 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

У прилавка без крыши, который напоминал скорее будку контролера в общественной бане, мы купили две большие деревянные дощечки, что использовались в театре вместо входных билетов, и вошли внутрь (то есть я все же нарушил школьный запрет). Внутри оказалось так же грязно, как и снаружи. В партере не стояло никаких перегородок, лишь устилала пол немного замаранная тростниковая циновка. Мало того – по всему полу тут и там валялись клочки бумаги, апельсиновая кожура, арахисовая скорлупа и прочий мусор, ступишь не глядя – и какая‑нибудь мерзость точно пристанет к подошве туфель. Отвратительное зрелище. Но, возможно, в то время все это было в порядке вещей. В действительности тот театр считался вторым или третьим лучшим театром в нашем городе.

Когда мы вошли, представление уже началось. Как и обещала афиша, сцена выглядела очень экзотично, и все действующие лица носили европейские платья. Я решил: «Прекрасно! R, как всегда, показал мне нечто выдающееся». Все потому, что зрелище идеально соответствовало нашим тогдашним увлечениям… Вот о чем я сначала подумал. Однако позже осознал, что R привел меня по иной, гораздо более глубокой причине. Он хотел, чтобы я увидел не столько пьесу, сколько одного из участников, а именно – того самого, с афиши, многоликого актера.

Кажется, у постановки был довольно интересный сюжет, но сейчас я его толком уже и не помню, к тому же, к сути моего рассказа он не относится, так что опишу вкратце: детективная история со множеством перевоплощений разворачивалась вокруг неуловимой поразительной красавицы. Детективные постановки весьма недурны, хоть в нынешние времена и совершенно вышли из моды. Поразительную красавицу играл тот самый многоликий актер, звезда труппы. Красавица демонстрировала целую серию головокружительных перевоплощений, когда ее преследовали полицейские и прочие недоброжелатели. Она становилась то мужчиной, то женщиной, то стариком, то юношей, то аристократом, то бедняком. Перевоплощения получались настолько выдающимися, что привлекали гораздо больше внимания, чем полицейский и прочие участники представления. Видимо, не зря говорили, что актер многоликий. Такой талант и называют божьим даром.

Я намеревался сидеть сзади, но R почему‑то занял места в партере возле самой сцены, и когда лица актеров оказывались прямо перед нами, нас разделяло меньше одного кэна^[36]. Так и вышло, что я видел происходящее в мельчайших деталях. Но даже несмотря на близость к сцене, не мог понять, как многоликому актеру удаются его перевоплощения. Он буквально становился то женщиной, то стариком. Взять, например, морщины – обычно актеры рисовали их красками, и когда они поворачивались в профиль, становилось очевидно, что это маскарад. Пухлые щеки, невпопад вымазанные черной субстанцией, смотрелись комично. А у многоликого актера как будто проступали самые настоящие морщины, и я не мог понять, как такое возможно. Были и другие странности – каждый раз, когда он перевоплощался, изменялись и черты его лица. Я поражался тому, как его лицо то округлялось, то худело и вытягивалось. И ладно если бы уменьшались или увеличивались лишь глаза и рот, но поразительно менялась также форма его ушей и носа. До сих пор сомневаюсь: померещилось мне все это, или действительно существует некое искусство, позволяющее так делать.