Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 86 – Винсент Носе

Джулиано Руффини с легкостью отмахивается от этого замечания: «Лично я никогда в это не верил и всегда думал, что речь идет о копии», – а еще замечает, что в знаменитом списке Бори она значилась просто как работа «испанской школы». Возможно, но найти даже версию картины, написанную в мастерской столь великого художника, тоже большая удача. В конце концов, нет ничего невозможного, ведь Джанмарко Каппуццо сообщал, что следом за Джентилески картина побывала в мастерскойArcanesу реставратора Чинции Паскуали, а также в римской диагностической лаборатории Artelab, которые не заметили «никаких аномалий» в обеих работах.

Аксель Рондуэн подтверждает, что потребовал компенсацию за отзыв доверенности, поскольку ему был обещан гонорар в размере 5 % от общей суммы, а цена картины с тех пор значительно поднялась. По меньшей мере он рассчитывал на «возмещение расходов». Руффини ответил отказом: «Я собирался подать на него в суд, но потом бросил эту идею; с учетом стоимости международных процедур, игра не стоила свеч. Так или иначе, я стоял на своем. Однажды в моем доме разгромили почтовый ящик. Я знал, что у него был приятель, бывший наемник, громила, с которым мы разок пересеклись. Я вышел из себя, позвонил ему и сказал, что лучше не надо мне грозить».

Рондуэн ни в чем подобном не признался, и никаких доказательств его причастности к вышеупомянутому однократному инциденту с тех пор не выявилось. Однако такой обмен любезностями многое говорит об атмосфере, царившей в их «дружеском» кругу, который много лет служил интересам своего предводителя, Джулиано Руффини.

Джулиано Руффини хорошо разбирается не только в живописи. Увлекается он также и графикой. Одно время он много внимания уделял рисункам периода итальянского маньеризма. В январе 2005 года он попытался – безуспешно – продать через нью-йоркское отделениеChristie’sрисунок, который его друг Марио ди Джанпаоло считал наброском Пармиджанино к картине из Лувра. Во время допроса в Центральном управлении по борьбе с незаконной торговлей предметами искусства Жан-Шарль Метиас поведал следователю о рисунке с подписью Мартина Шонгауэра, который Руффини продал ему 3 декабря 2013 года. Лев, нарисованный довольно неловко, был украшен монограммой художника, MS, а на обороте стоял штамп старинной коллекции графского рода с севера Италии. Метиас показал рисунок парижскому эксперту, Пьеру-Антуану Мартене, который не признал в нем работу Шонгауэра, хотя они «сошлись в том, что бумага антикварная». Сегодня Метиас признается, что «сразу считал рисунок современной подделкой».

Джулиано Руффини также наводнил рынок гуашами на пергаменте; парижский эксперт Жан-Мари Ле Фелл сохранил воспоминания об одной композиции «на небольшом листе» велени, работы Йориса Хофнагеля, художника, поэта и музыканта, а также пионера энтомологии. Жан-Шарль Метиас показывает рисунок вазы с цветами и миниатюру «Леды и лебедя», окруженных раковинами, жабой, ящерицей и уликой. На этом листке, датированном 1591 годом с подписью Хофнагеля, груша изображена достаточно хорошо, а вот цветы – плохо. Тем не менее рисунок был продан за 156 000 долларов 25 января 2007 года на аукционеChristie’sв Нью-Йорке. Следующий лот на тех торгах был выполнен в похожей манере, и на аукцион его выставил тот же человек, что «Леду и лебедя». Рисунок с игуаной и коралловым аспидом приписывается Анне Марии Сибилле Мериан, известной натуралистке XVIII века, которая изображала флору и фауну Суринама. Похожая змея имеется на иллюстрации, принадлежащей королеве Англии, но там она, к своему несчастью, вступает в противоборство с кайманом. Из-за неясного происхождения рисунка эксперты перед торгами высказались о нем неоднозначно. Christie’sотправил его в лабораторию Метрополитен, которая усомнилась в составе свинцовых белил. Спорные моменты не помешали продаже рисунка, но перед тем аукционист предупредил, что произведение, хотя и приписывается в каталоге Мериан, может являться «современной копией». Тем не менее рисунок купили за 120 000 долларов.