Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 85 – Винсент Носе

«Никогда, – настаивает Аксель Рондуэн, – я не допускал мысли, что эти картины могут быть подделкой. С Руффини я познакомился гораздо позже и видел его всего пару раз. Однажды я ездил к нему в парижскую квартиру. Он обещал 20 % с продаж, которые мне поручит, но не поручил практически ничего. Если не считать единственной провальной попытки с Веласкесом».

Жан-Шарль Метиас действительно обсуждал с Акселем Рондуэном картину, приписываемую Веласкесу. Еще один лот из списка Бори, в котором, если быть точным, она была обозначена как копия с портрета кардинала Борджиа.

Оригинал считается утраченным в ходе мятежной истории Испании. Веласкес, живописное мастерство которого до сих пор остается практически непревзойденным, действительно написал портрет Гаспара де Борха и Веласко, малосимпатичного представителя севильской ветви Борджиа. Он являлся фигурой первого плана при монаршем дворе и в Ватикане, и, будучи ярым католиком, оправдывал любую жестокость благими намерениями. Портрет, стоявший на его могиле в соборе Толедо, решено было спрятать в 1808 году при приближении наполеоновских войск, и с тех пор он исчез. Существует несколько его копий, выполненных мастерской художника. Музей Метрополитен даже утверждал, что завладел оригиналом, когда приобрел картину, всплывшую на поверхность в Англии в 1929 году.

«Версия Руффини» далека от совершенства – это с легкостью признает даже он сам. «Они с Матье показали мне ее, – говорит Жан-Шарль Метиас, – у себя дома, в Фобург-Сент-Оноре». Картину реставрировала в Мадриде Кармен Гарридо Перес, работающая для Прадо, которая якобы сказала, что это «прекрасная вариация». Но сертификат подлинности она не выдала.

В 2013 году Аксель Рондуэн отправился в Лондон, чтобы показать портрет Карлу Бернхеймеру, владельцу Колнаги. «Конрад, который прекрасно говорит по-французски, оказался очень приятным человеком, – рассказывает он. – Он высоко оценил портрет и захотел разместить его у себя в галерее. Жан-Шарль Метиас выслал ему доверенность на продажу, подписанную Руффини». Оценочная стоимость картины равнялась 300 000 евро, но, объясняет Метиас, «Руффини становился все ненасытнее. Он хотел не меньше 500 000 миллионов, потому что надеялся на признание подлинности Альфонсо Пересом Санчесом», специалистом по Веласкесу в Прадо.

Однако ничего подобного не произошло. Как сообщает Аксель Рондуэн, «в 2014 году между Жаном-Шарлем, Михаэлем и Джулиано возникла напряженность, становившаяся все сильнее, хотя до этого все трое были друзьями. Я, признаюсь, ничего не понимал в происходящем и не представлял себе причины их разногласий». На самом деле, примерно тогда троица рассорилась из-за раздела прибыли от продажи «Венеры с вуалью», которую тот же Бернхеймер пристроил князю Лихтенштейна. «В конце концов, Руффини взорвался и потребовал вернуть ему портрет».

Каппуццо вмешался в конфликт, чтобы защитить своего приятеля Руффини. По его мнению, Метиас и Рондуэн собирались отказаться от картины под тем предлогом, что запрашиваемые ими проценты Руффини назвал грабительскими. «Я случайно узнал, что картина находится у Колнаги. Благодаря хорошим отношениям с директором галереи я смог ее забрать по доверенности, подписанной Руффини. Галерея никак мне не мешала», – разве что, как признавалась она сама, никто там не захотел подтвердить, что портрет мог принадлежать мастерской Веласкеса.