Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 80 – Винсент Носе

Для продавцов обстоятельства складывались наилучшим образом – о таком они не могли и мечтать. «Лично я не обладаю достаточными познаниями в сфере истории искусства, чтобы предлагать свою атрибуцию, – признавал Аксель Рондуэн, – но за несколько недель мы смогли выставить картину в парижском музее, получить поддержку именитого реставратора и искусствоведа из Берлина, а также профессораCNRS, и это очень вдохновляло».

Казалось вполне логичным возобновить контакты с арт-дилерами. Однако снова стали возникать препятствия: «Братья Кугель, поддерживающие связь с Этьеном Бретоном, запросили у меня гарантии провенанса. Я ничего про него не знал. Поначалу Михаэль Торджман говорил, что нашел картину случайно, у старого ювелира из Антверпена. Я спросил о гарантиях. Он обратился у Руффини, который подписал доверенность на продажу. В то время я понятия не имел, кто этот человек, и решил, что это и есть тот самый ювелир. Потом он предоставил нам копию второго документа». На этом листке с рукописным текстом, подписанном 6 июня 1995 года в Межеве, говорилось, что Жан-Клод Баккиана продает своему другу «Джулиано» Руффини, проживающему по адресу Париж, бульвар Орнано, 74, «картину на ляписе 20 × 20 с Давидом и Голиафом за сумму 48 000 франков», то есть всего 10 000 евро на нынешние деньги. Продавец отмечал, что картина «происходит из старинной коллекции Андре Бори», и куплена «в 1971 году у его дочери Андре». О синтаксисе приятель Руффини, ныне покойный Баккиана, явно не заботился. Ни один документ не подтверждал этой сделки, состоявшейся в год, когда Андре Бори лишилась отца и познакомилась с Джулиано. К договору не прилагалось ни чека, ни счета, ни банковской выписки, которые «имели бы законную силу» – как обычно, приблизительная формулировка на французском языке.

Аксель Рондуэн не был удовлетворен этим предположительным провенансом: «Признаюсь, я был заинтригован; мне не удалось обнаружить никаких сведений о коллекции Андре Бори. Я знал, что он выкопал туннель под Монбланом, и мне даже приходило в голову, что у него была возможность перевезти картину из Италии во Францию без декларации. Я также связался с Интерполом и «Реестром пропавших произведений искусства»^[34], но получил ответ, что картина не числится среди краденых или ставших предметом мошенничества.

В этом я, по крайней мере, убедился. Тем не менее я обратился к Торджману с вопросом, нет ли у него еще какой-либо информации. Тогда он показал мне счет 1930-х годов, на имя Андре Бори, с фискальной маркой».

Похоже, это дело изобилует волшебными открытиями. Так возник и пожелтевший листок, подписанный неким Жюлем Бензрихемом, проживающим в XX округе Парижа, по улице Биссон, 10, который «подтверждает, что продал за 4250 франков господину Андре Бори картину на камне (ляпис) с победой Давида над Голиафом. Картина получена в наследство от моего отца, Проспера Бензрихема, скончавшегося на улице Прессуар в мае 1895 года». На листке стоит дата, «четверг, 23 сентября 1937», а подпись больше похожа на каракули и заходит на фискальную марку в три франка, насчет которой немедленно возникает вопрос, к чему она относится. Этот клочок бумаги датирован довоенными временами, что избавляет от сомнений относительно махинаций с картиной в период оккупации. Однако со стоимостью все странно: указанная в договоре сумма соответствует современным 260 000 евро, что нелогично для анонимной работы, проданной в период большой депрессии на арт-рынке. За 3000 франков в тот год можно было купить в аукционном домеHôtel Drouotбольшие классические полотна, бывшие тогда в моде, например аллегорию Луи Лагрене, пейзажи Пьера-Анри де Валансьена или портреты Питера-Адольфа Холла… Джулиано Руффини, судя по всему, опять дал волю фантазии, потому что в заявлении его адвоката на будущем следствии говорилось, что «Давид, созерцающий голову Голиафа» был приобретен в 2011 году за несколько тысяч евро». А не у Жана-Клода Баккиана, пятнадцатью годами ранее.