Книга Наша погибель, страница 42 – Эбигейл Дин

Эдвард нехотя подошел к стоявшему на столе подносу, допил пиво и позвонил Эми. Если она и спала, то голос ее этого не выдал.

– Я надеялась, что это ты, – проговорила Эми. – Расскажи, как прошел день?

– Да особо и рассказывать нечего. Все в точности так, как я и ожидал.

– Тяжело тебе приходится?

– Ну да, все это слегка угнетает.

– Ох, Эдвард!

– А у тебя что нового?

Он слушал, как она излагает подробности успешной встречи за кофе со своим старшим партнером. Эми побывала на рождественском обеде со старыми коллегами, а потом пекла пряничный домик, и дочери помогали его украшать. Эдварда поразило, что эти события происходили в то же время, когда он сидел рядом с Изабель и слушал рассказ о том, как изменилась жизнь Джудит Ковингтон после встречи с Насильником из Южного Лондона.

– А как дела у нее? – спросила Эми.

– У Изабель? Честно говоря, не знаю.

Эми всегда так говорила об Изабель: просто «она», как будто, отказываясь называть ее по имени, Эми лишала Изабель силы.

– Должно быть, ей сейчас очень тяжело.

Эдварду не понравилось, как это было сказано, словно бы Изабель была особенно безнадежным случаем.

– Не тяжелее, чем другим.

– Может, и так, Эдвард. Но она всегда казалась мне очень…

– Какой?

– Одинокой.

Он ничего не ответил, зная, как Изабель не любит, когда ее жалеют.

– Надеюсь, ты хотя бы нормально питаешься? – спросила Эми.

Он оглянулся на поднос с размазанными по тарелке остатками еды.

– Да не особенно.

– Вы ужинали вдвоем?

Будь Эдвард в лучшем расположении духа, он бы выдержал паузу, принимая во внимание то, насколько странно все это должно выглядеть для Эми. Вот он лежит на кровати, отделенный несколькими этажами от бывшей жены, а сама Эми бо́льшую часть дня лишена возможности даже позвонить ему. Но вместо этого он осведомился:

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю. Наверное, мне просто хочется услышать, как ты провел день.

– Да нечего тут рассказывать, – буркнул Эдвард. – Все это чертовски неприятно. А Изабель всегда остается Изабель.

Он посмотрел поверх просторной кровати в зеркало на стене, в котором отражалась раковина с выстроившимися на полке флакончиками шампуня. И добавил:

– Как бы я хотел оказаться сейчас дома!

– Бедняжка, – сказала Эми. – Как я тебя понимаю: знаю, что она за птица.

Эми произнесла это с большой нежностью. И Эдвард представил, как она сидит на кухне, на столе стоит пряничный домик, пес наблюдает за ней из своей корзинки, а девочки лежат наверху в кроватках. Эдвард понимал, что Эми ждет от него согласия, ведь он и сам часто так говорил. Но его вдруг охватила печаль, и он из чувства противоречия возразил:

– Неправда, откуда тебе знать.

– Ты рассказывал мне вполне достаточно…

– Не стоит делать вид, будто ты знаешь Изабель. Тебе даже и не представить, через что она прошла.

– Что мне сделать, чтобы угодить тебе, Эдвард? Ты хочешь, чтобы я пожалела ее или согласилась с тобой?

– Сомневаюсь, что у тебя есть право как на то, так и на другое.

Эми надолго замолчала. Эдвард с извращенной надеждой ожидал, что она бросит трубку, и тогда он завершит разговор с чувством праведного негодования, а не вины. Но вместо этого Эми тихо промолвила:

– Думаю, нам обоим пора спать.

– Прости меня, – сказал Эдвард.

– Ничего страшного, я все понимаю. Эти недели будут очень тяжелыми. Но Рождество уже близко.