Книга Наша погибель, страница 20 – Эбигейл Дин

– Этот зал слышал подробности многих ужасающих дел, – вещал между тем прокурор. – Однако я считаю, что мало какие преступления сравнятся по своей тяжести с тем, что совершил Найджел Вуд.

Эдвард смотрел на старика, сидевшего на скамье подсудимых.

– Двадцать один год Найджел Вуд держал в страхе жителей Южного Лондона. Мы знаем, что этот человек впервые преступил закон во второй половине восьмидесятых годов. Поначалу он совершил несколько мелких краж и ограблений. Но эти преступления были только первым шагом – подготовкой, если угодно, – к тому, что случилось дальше.

В тысяча девятьсот девяносто первом году Найджел Вуд впервые проник в чужой дом с явным намерением терроризировать его обитателей. В тысяча девятьсот девяносто четвертом году Вуд, по его собственным словам, вошел во вкус. Он забирался к людям в дома – и делал это с сексуальными намерениями. Ему нравилось издеваться над теми, кого он там увидит. Его жертвы просыпались среди ночи и вскакивали с постели. Злоумышленник связывал их, унижал и подвергал насилию.

Вуда следует считать уникальным, ваша честь, хотя я сомневаюсь, стоит ли награждать его эпитетами, которые он может воспринять как похвалу. А уникален он в том смысле, что выбирал для своих нападений семейные пары. Удерживал их против воли. Всячески запугивал, подвергал унижению и насилию. Некоторые из потерпевших выступят здесь на этой неделе. Но есть и те, кого мы не услышим. Со временем преступления Вуда переросли в убийства. Когда дело дойдет до них, от имени жертв выскажутся их родные и друзья.

Все это время Найджел Вуд служил в полиции. Со стороны казалось, что он ведет во всех отношениях добропорядочную жизнь. Родные его жертв переживали невосполнимые утраты, разыгрывались настоящие трагедии, а он между тем считался достойным членом общества. Дети теряли родителей, тогда как его собственная семья разрасталась. Он всячески пренебрегал законом, притворяясь, будто поддерживает правопорядок.

Я попрошу вас выслушать на этой неделе все показания по данному делу, дабы понять, сколько вреда принес этот человек, сколько разрушений на его совести. Я попрошу вас выслушать рассказы о беспримерной храбрости и невероятном злодействе, даже по меркам этого зала. Я попрошу вас выслушать тех, чья жизнь могла сложиться иначе – но, увы, изменилась навсегда.

* * *

В перерыве всех потерпевших провели в комнату отдыха. К тому моменту, когда туда вошли Эдвард и Изабель, там уже было не протолкнуться. Люди стояли в очереди за чаем, наливали воду из серебряных фляжек, обменивались слабыми улыбками, узнавая друг друга, но не решаясь это признать. У Эдварда возникло ощущение первого дня на новой работе, этакого чистилища, где ты соблюдаешь правила вежливости до тех пор, пока не поймешь, с кем придется иметь дело. Он остановился на пороге, и Изабель оглянулась на него.

– Я бы выпил кофе, – сказал Эдвард в уверенности, что она пойдет вместе с ним.

– Хорошо.

– Тебе что-нибудь принести?

– Ага, на твое усмотрение. Сделай мне сюрприз.

Он помедлил немного, Изабель чуть заметно кивнула и шагнула в комнату. Эдвард вернулся в коридор и хотел было достать из кармана телефон, но вспомнил, что в Олд-Бейли ими пользоваться запрещено и его мобильник остался в номере отеля, чтобы не отвлекать от предстоящих страданий. Эдвард вышел на улицу, думая о маленьком заведении на Сент-Брайд-стрит, где он когда-то впервые повстречался с Эми. Кофе там варили превосходный. Он бы с удовольствием вернулся туда в лучшее время, если только там не будет очереди.