Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– Жертву?! – я скрипнула зубами. – У неё имя есть! Гла-ша! – Глафира Тулупова, я знаю, – Любим вывел в книге какую-то закорючку. – Но оставим сантименты. Раз уж взялась помогать, то пригласи ко мне первого свидетеля. Давай, Йони. Не до утра же нам тут сидеть. – Да как ты… – Слушай, всем здесь выгодно, чтобы я быстрее нашёл виновного, не так ли? – Выгодно – тебе, а мне – нужно. В этом разница. – Так или иначе, цель у нас одна, – пожал плечами Любим. Захотелось второй раз за вечер выхватить кинжал из голенища сапога и… И я развернулась, молча вышла за дверь. Дед Каспий, как и другие охотники нашего отряда, сидел за излюбленным столиком. Кроме разве что Чена. Его я обнаружила у стойки, о чём-то беседовавшим с Чеславом. Дядя больше кивал, чем отвечал, отпивал небольшими глотками из кружки и выглядел уже не так сломленно. Что ж, ладно. – Ну что там? – поинтересовался Щука, когда я подошла к своим. – Что говорит сыскарь? Лучезар тут же хмыкнул: – Тоже мне, сыскарь выискался. – Опрашивать будет по очереди, – не стала я томить. – Дед Каспий, его любимейшество тебя приглашает. – Ну что же, честь окажем. Ради Глаши-то. Дед Каспий поднялся, демонстративно повесил арбалет на плечо, затянул лямку, провёл пальцами по болтам на поясе и с воинственным видом прошествовал в кабинет. – Ты бы приглядела за ним, что ли, – присоветовал Ян и покосился на дверь. – А то, чего доброго, пристрелит сыскаря за неудобные вопросы. – Да-да, – закивал Щука, – заодно потом и нам расскажешь, чего там он выспрашивает да что записывает. Любопытства этому молодцу явно было не занимать. Однако он прав. Лучше и мне послушать, вдруг что и правда обнаружится. Я хочу это узнать. Я должна. А потом самолично пристрелю того гада, кто отнял у нас Глашу. – Верховский зашёл в уборную в одиннадцатом часу обозначенного дня, – бормотал вслух Любим, одновременно занося запись в свою книгу. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но я и не подумала выйти. Наоборот, прошла в кабинет и присела на край подоконника, потеснив горшок с тимьяном. Дед Каспий сидел на лавке у стены, расставив ноги и поглаживая древко арбалета. Любим вернулся к опросу: – Так, Верховский, зашёл ты, значит, в уборную. С какой целью? – Фу ты ну ты, ноги гнуты! А зачем, по-твоему, туда ходят-то? – искренне изумился дед Каспий. – Ты нормальные вопросы задавай! Ишь, выискался тут умник. «Ох, ну сейчас начнётся». – Надобно бы повторить, что ты и нам рассказывал, – попросила я, пресекая зарождающуюся перепалку. – Зашёл в уборную, а там…? – Так Глашка там. Металась она от стены к стене. Я ж с неожиданности даже решил, что тыквача она перебрала. Но это только с первого взгляда. А дальше-то ясно-понятно стало, что плохо ей. Вусмерть плохо. То мать зовёт, то бранится неприлично… – Глаша? Бранится?! – вскинулась я. – Ты не упоминал раньше. Да и странно это. Она в жизни ничего такого не говорила. – Сам знаю, Гранфельт. Глафира-то у нас была такая вся сударушка. Потому-то и понял я, что дело худо. Она, значит, сначала хрипела «Мама, мама…», а потом как ругнётся: «Вот же с-с-сука!» – Хватит, Верховский, – поморщился Любим. – Это не имеет отношения к вопросу. Лучше опишите, что она ещё делала. – Так чего там описывать. Её то в одну сторону мотнёт, то в другую. Хуже недобитого скилпада… Так, – дед Каспий махнул Любиму рукой, – последнее не пиши. Про скилпада. Я это, охотник же. |