Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
«А ещё у меня есть тут и другое дело!» Когда утром Лило сбежал из моего дома, стоило Любиму заявиться на пороге, последний ещё долго меня мусолил своими навязчивыми вопросами. А откуда вы знакомы с норным? А что вас связывает? А почему он по утрам к вам в дом шастает? Точнее, сам-то Любим заявил, что «опрашивает» меня в связи с гибелью Глаши, ведь я была в кружале, когда всё произошло. Но весь его интерес крутился исключительно вокруг персоны Лило, ну и меня соответственно. Я и раньше-то подозревала, что Любиму нет дела до поиска настоящего виновного – а теперь уверилась окончательно. Так что, вызнав, что вечером он собирается «осматривать место преступления» и «опрашивать» других свидетелей, я не могла не прийти. К тому времени, как Любим наконец заявился в кружало, у меня уже разламывалась поясница. Никогда не думала, что таскать подносы с напитками так утомительно. Лучше уж в засаде на скилпадов сидеть да нажимать спусковой крючок арбалета. Длинный, в пол, дождевик сидел на Любиме, надо признать, безукоризненно. Даже распахнутый. Более того, он наверняка специально развязал тесёмки, чтобы войти в кружало, демонстрируя белизну отутюженной рубашки и начищенные до блеска пуговицы. Разве что ссадины на лице и лёгкая хромота выбивались из облика. Народ разом притих, рассматривая гостя, а затем по залу поползли тихие шепотки. – Ещё бы цветок в петлицу вставил, ну чесслово. – Я украдкой закатила глаза. – Да-а-а, красиво бы вышло, – мечтательно протянула стоящая рядом со мной подавальщица Настасья, но тут же встрепенулась: – Чур, я ему тыквач несу! «Вот же дурында!» Чеслав поприветствовал Любима и повёл в сторону уборной, туда, где всё и случилось. Не знаю, что уж он там хотел высмотреть, ведь гнилостная вонь йотунской магии давно уже выветрилась. Да и следы, если и были какие, давно затоптали посетители. Наши охотники, да и сам дядя Чеслав уж точно всё там обсмотрели и каждый угол изучили. Так что если у Любима не припасено какого-то магического артефакта, открывающего прошлое, то затея бесполезная, всего лишь бурная деятельность на потеху зевакам. Но другого от Любима я и не ожидала. Спустя десяток минут и три обслуженных мною столика Любим вышел из уборной, на ходу что-то строча в записной книге. Не мешкая, он направился прямиком в кабинет дяди Чеслава, будто к себе домой. Сам же дядя Чеслав угрюмо поплёлся следом. В какой-то момент и вовсе остановился, опёрся ладонью о стену и принялся расстёгивать ворот рубашки. Отшвырнув тряпку, которой протирала стол, я бросилась к нему: – Дядь, ну ты чего, а? Дурно? Может, на воздух? – Йони, ты иди, может, сама там… – Он махнул рукой в направлении кабинета, за дверью которого скрылся Любим, даже не удосужившись оглянуться. – Но… – Настасья мне тыквача плеснёт. Посижу я немного. А ты уж Любиму про Глашу-то сама расскажи, ладно, милая? – Да он уже утром приходил… – начала было я, да осеклась, глядя на измученное лицо дяди Чеслава. Злость на Любима всколыхнулась с новой силой. Поманив Настасью и велев позаботиться о дяде, я направилась в кабинет. – Ну и что ты ему наговорил? – смерила я Любима испепеляющим взглядом. – Совсем ни капли сочувствия нет? Но он лишь бровью повёл, вольготно расположившись в дядином кресле. – Меня назначили сыскарём по делу. Если надо задавать вопросы, то я буду их задавать. И раз уж ты здесь, тогда, будь добра, пригласи-ка ко мне Каспия Верховского. Это ведь он обнаружил в уборной жертву? |