Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
– Норные! Стоять! Неожиданный окрик застал врасплох, я аж на грязи поскользнулся и едва удержал равновесие. Торбе с моими жалкими пожитками повезло меньше, она слетела с плеча и плюхнулась у ног. Кажется, я даже расслышал, как недовольно чихнул внутри Власов опоссум. – Вот же швахх! – процедил я сквозь зубы. – И чего им в Кремле своём не сидится? – так же тихо прошипел Горын, глядя на троих карателей, приближающихся к нам. – Только грязь сапогами месят. У меня же билась одна-единственная мысль: «Хоть бы мимо прошли!» Но сегодня удача была явно где-то в другом месте. Каратели заступили нам дорогу. Их плащам – длиннополым, блестящим от специальной сальной пропитки, позавидовало бы большинство горожан, не то что норные. Добротными были и сапоги на ногах: высокие, с отворотами на голенищах и с мысками, обитыми железом. Перед такими лучше в грязь лицом не падать. Пнут – вмиг зубов не досчитаешься. – Куда идёте? – выступил вперёд главный из троицы и ткнул свёрнутым в кольцо кнутом на упавшую торбу. – Что несёте? – Пожитки мои, – ответил я как можно более небрежно, – в избу переселяюсь. Выкупился. Каратель усмехнулся, в тон ему фыркнул опоссум, выглянувший из-за пазухи. – Вольную покажи. – У меня нет, – пожал плечами Горын, а затем скрестил руки на груди. – Нам по Городу ведь не запрещено ходить? Так по какому праву вы нас остановили? Каратель нарочито медленно принялся разматывать свой кнут. – Ты поговори ещё тут. Стой смирно и не дёргайся. Ты тоже, – кивнул он мне. Тем временем его опоссум спрыгнул на землю, тряхнул мордой и, крадучись, стал подбираться к моей торбе. «Драккар драный! Собрата, что ли, почуял?» – Понтей, глянь-ка, что там в мешке, – приказал старший одному из карателей. – Вот моя вольная, – протянул я драгоценный документ, пытаясь отвлечь внимание на себя. Старший отряда вчитался в текст, а Понтей всё равно подошёл к моей торбе, с брезгливым выражением на лице поднял её и взялся развязывать узелок на стянутых тесёмках. «Не надо! Не трогай»,– мысленно уговаривал его я. Горын издал шумный вздох, в котором легко угадывался скепсис. Но я-то знал, чтокаратели сейчас найдут помимо скудного житейского скарба: опоссума Власа, письмо Барятина на имя Власа… Да за такое они с меня шкуру живьём сдерут! «Вашу ж мать, вашу ж мать…» По спине ползли струйки пота; стиснув кулаки, ногтями я впился в собственные ладони, лихорадочно пытался придумать хоть какие-то оправдания. «Влас сам мне отдал всё это. Просил передать другим карателям…» Тесёмки поддались, узел развязался. «Или сказать почти правду? Я сыскарь из Гардарики по частному делу… Ага, так они мне и поверили! Лучше притворюсь, что не знаю, откуда это взялось. Это, мол, не моё…» Понтей засунул руку в торбу и вытащил коробочку с зубным порошком. «Горына спросите, может, он знает про письмо и… Тьфу, как подло. Нет. Не моё и всё. Опоссум сам залез, а я знать ничего не знаю…» Понтей вытаскивал из баула мои скудные пожитки и передавал их второму карателю под бдящим взглядом главаря. Полотенце, нательный комплект, мешочек с сушёной брюквой… «Вертится он там, что ли?» Я представил, как внутри опоссум уворачивается от руки, шарящей по недрам торбы. Но как бы там ни было, она вскоре опустела, но ни зверёныша, ни опасного письма Понтей не нашёл. Когда перевернул торбу и хорошенько потряс, а из неё посыпались лишь крошки и пыль, я и вовсе обомлел. |